Ангел-хранитель - Сара Парецки

Что ж, вероятность того, что Фримэн, смущенный тем, что недооценил меня, поможет мне встретиться с Чамферсом, была и вправду очень мала. В этом случае ему нужно было бы притвориться, что он все еще с «Кроуфорд, Мид», а он был для этого слишком щепетилен.

– Кроме того, трудности формируют характер, – сказала я вслух.

Прежде чем отправиться по делам, я позвонила Лотти. Она все еще была у Макса, но полагала, что уже достаточно поправилась, чтобы по утрам на полдня приходить в клинику. Я спросила ее, разговаривала ли она с полицией.

– Да. Сержант Роулингс приезжал сюда вчера днем. Они ничего не знают, но он, кажется, думает, что ты препятствуешь ведению расследования, – по-моему, он так выразился. Вик… – Она остановилась, подбирая слова. – Если ты утаиваешь что-то от полиции, пожалуйста, расскажи им. Я не смогу вести машину, не оглядываясь каждые пять секунд через плечо, до тех пор, пока те, кто меня избил, не будут пойманы.

У меня опустились руки.

– Я рассказала полиции о том парне, который грозился отрядить за мной хвост, но полиция думает, что он чист. Я не знаю, что еще я могу сделать, кроме как вести собственное расследование.

– Все это только разговоры. Я не один год наблюдаю за тобой, за тем, как ты работаешь, и знаю, что ты часто держишь в тайне ключевой момент или какую-нибудь маленькую деталь, которая помогла бы им сделать те же самые выводы.

Ее голос, в котором не хватало ее обычной живости, удручал меня еще сильнее, чем ее слова. Я постаралась вспомнить свои разговоры с Конрадом Роулингсом и Терри Финчли. Я не рассказала им о том человеке, который назвался сыном Митча Крюгера и забрал его документы от миссис Полтер. Может быть, мне следовало это сделать. Я не могла вынести мысли о том, что Лотти внезапно состарилась от страха, тем более что виновата в этом страхе я.

Я так долго молчала, что она резко проговорила:

– Ведь есть что-нибудь такое, правда?

– Не знаю, есть или нет. Мне кажется, что это не относится к делу, но я позвоню детективу Финчли и расскажу ему об этом, прежде чем уйду.

– Сделай это, Вик, – сказала она, и ее голос дрогнул. – Притворись, что я имею для тебя какое-то значение, что я не просто маленькая часть твоего плана, которая сработала не так, как ты надеялась.

– Лотти! Это несправедливо… – начала было я, но она бросила трубку, пока я не услышала, как она плачет.

Неужели я действительно была такой бессердечной? Я любила Лотти. Больше, чем любое другое живое существо из всех, кого я могла вспомнить. Неужели я обращалась с ней как с пешкой? У меня не было никакого плана – в этом заключалась половина моих несчастий. Я перескакивала от одного действия к другому, не зная, в каком направлении я двигаюсь. Тем не менее отвращение, которое я испытывала к самой себе после взлома офиса Карвера этой ночью, снова вернулось ко мне. От этого чувства у меня все сжималось внутри.

Внезапно я почувствовала непреодолимое желание снова лечь в постель. Веки были такими тяжелыми, что я с трудом могла открыть глаза. Я откинулась на кушетку и позволила волнам депрессии нахлынуть на меня. Через некоторое время, чувствуя себя ничуть не лучше, но зная, что мне нужно двигаться, я позвонила в первый округ, чтобы поговорить с Финчли. Его не было на месте. Я оставила свое имя и телефон и попросила его позвонить мне вечером. По крайней мере, никто не бросил трубку на середине моей фразы. Это было значительное достижение по сравнению с предыдущими двумя звонками.

Я уныло спустилась вниз по лестнице. Прежде чем выйти на улицу, я постучала в дверь мистера Контрераса. Явным признаком моего угнетенного состояния было то, что я даже выпила чашку его перекипевшего кофе, перед тем как уйти. В этот день у старика энергии было на двоих, а то и на четверых. Все утро он составлял наше рекламное объявление и звонил в Аризону, чтобы узнать название и расценки их крупнейших ежедневных газет. Ему не терпелось показать мне свои достижения. Я попыталась изобразить соответствующий уровень энтузиазма, но он внезапно заметил, что мое состояние не совпадает с его настроением:

– Что вас грызет, дочка? Тяжелая ночь?

Я смущенно рассмеялась:

– О, я просто чувствую, что ввергла Лотти в пучину несчастий, и не сделала ничего, чтобы помочь ей.

Мистер Контрерас похлопал меня по колену мозолистой рукой:

– Вы помогаете людям не так, как большинство других, Вик. Только из-за того, что вы не носитесь вокруг нее с цветами или миской с супом, нельзя сказать, что вы ей не помогаете.

– Да, но ей кажется, что мне следовало бы более тесно сотрудничать с полицией, и она права, – пробормотала я.

– Да, сотрудничайте с ними, – насмешливо произнес мистер Контрерас. – В девяноста случаях из ста они вас не слушают. Я видел, как вы разговаривали с этим черным детективом, как его там имя – Финчли, и я видел, как он вас слушал. Копы считают, что Митч ударился головой и упал в канал. Это Митч, который знал каждый дюйм этой набережной! Их наверняка не волновало, что за вами целую неделю был хвост, пока эти выродки не наехали на вашу машину и не избили доктора. Не вижу никаких причин, дочка, почему вы должны обвинять себя, ни на одну минуту. Вы сейчас соберетесь с духом и идите выполнять ту работу, для которой вас предназначил Господь.

Он снова похлопал меня по колену, желая подчеркнуть значение своих слов. Я погладила его руку и поблагодарила за поддержку. Как ни странно, но я действительно почувствовала себя лучше. Я нацарапала кое-какие поправки к нашему объявлению, но суть сообщения оставила неизменной. Я согласилась со своим соседом, что нам нужно просить молодого Митча связаться с ним, а не со мной, потому что если он имел какое-то отношение к смерти своего отца, то мог слышать мое имя от кого-нибудь из «Даймонд хэд».

– Хотите сделать еще кое-что? – спросила я, вставая, чтобы идти. – Поговорите с кем-нибудь из нашего квартала – с миссис Хеллстром или, может быть, с миссис Терц. Может быть, вам удастся узнать, работает ли где-нибудь Крисси Пичи.

Мистер Контрерас с готовностью согласился, в восторге от того, что я наконец-то считаю его полноправным партнером. Он проводил меня до двери,