"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Я не ответил. «В другом направлении?»

— Так почему же ты решил заняться преподаванием? — спросил он.

Кажется, я сказал, что меня интересует интеллектуальный вызов и возможность применить мой реальный жизненный опыт в аудитории, и так далее, и так далее. К тому моменту, когда в дверь постучали, мой разум уже не имел отношения к речам.

Митчелл извинился, вышел в коридор и принялся о чем-то перешептываться с одним из членов комитета.

Вскоре он вернулся и сел. Его лицо оставалось невозмутимым.

— Это не заняло много времени, — сказал он.

Я собрался уходить, поблагодарив профессора за потраченное время.

Однако Митчелл усмехнулся.

— Они хотят, чтобы ты прочитал пробную лекцию на следующей неделе. Доктор Гутьеррес сказал, что ты самый необычный кандидат из всех, с кем он проводил собеседование за долгое время.

Когда я вышел из кабинета Митчелла, в моем кармане лежал листок бумаги, в котором стояло время лекции по средневековой литературе в понедельник. И еще у меня возникло странное ощущение, словно кто-то уже начал залеплять меня плакатами «Пинатс» и клейкой лентой.

Глава 36

Перед домом номер девяносто на улице Куин-Энн я заметил красную «Мазду Миата», причем ее правые колеса стояли на тротуаре. Когда я обошел автомобиль, дверь моего дома открылась, и я увидел Эллисон Сент-Пьер, которая оттуда выходила.

— Привет, — сказала она.

Она была в белых кроссовках «Рибок», плиссированной белой юбке и белой футболке, не скрывавшей бретельки лифчика. Из-под махровой ленты выбивалась челка. В широкой улыбке чувствовался алкоголь. Урок тенниса в загородном клубе.

Она держала в руках две бутылки пива «Шайнер бок». Одна уже опустела, другую она протянула мне.

— Потрясающая штука, — заявила Эллисон.

Она прислонилась к дверному проему так, что мне пришлось бы сплясать с ней мамбу, если бы я захотел пройти в дом.

Я остался стоять на крыльце.

— Попробую отгадать — мой хозяин тебя впустил.

Ее улыбка стала еще шире.

— Милый старый пердун. Он взял конверт со стойки и спросил, не знаю ли я что-нибудь о квартирной плате за этот месяц.

— Да, Гэри имеет слабость к блондинкам. На самом деле у него их две — плата за квартиру и блондинки. Возможно, если бы я чаще приглашал блондинок, он бы реже интересовался платой.

Эллисон приподняла брови.

— Стоит попробовать.

Затем она повернулась, словно ее спина была прикреплена на петлях к дверной ручке, и я подумал, что сейчас она упадет в коридор, но в последний момент Эллисон выставила ногу и оказалась внутри моего жилища.

— Ой, — сказала она.

Я сделал пару глотков «Шайнер бок» и лишь после этого последовал за ней.

Эллисон вытащила диск Джули Кирнс из магнитофона и поставила моего Джонни Джонсона, взяла старый номер «Техас мансли» с подоконника и бросила открытым на кофейном столике. Гладильная доска была отодвинута, на ней стоял телефон.

Эллисон села за кухонную стойку и положила на нее руки.

— Звонила особа по имени Кэрол. Я сказала, что тебя нет дома.

— Кэролайн, — поправил я. — Это просто замечательно, спасибо.

Она пожала плечами, дескать, всегда рада помочь.

Я поискал взглядом Роберта Джонсона, но он надежно спрятался. Может быть, под грязным бельем или в кладовой. В отличие от моего хозяина, Роберт Джонсон не любит блондинок.

— Ты уже послала Шекли открытку с пожеланием быстрейшего выздоровления? — спросил я.

Эллисон вела себя как счастливый пьяница, и ее броня была такой же толщины, как у линкора. Мой вопрос отскочил от нее, вызвав лишь легкое неудовольствие, никоим образом не повлиявшее на выбранный ею курс.

— Один из его адвокатов сегодня оставил мне сообщение. Что-то относительно медицинских счетов. — Она двигала правым «Рибоком» в такт музыке.

Назад, вперед, назад, вперед.

Я ждал.

— Не сомневаюсь, что ты не просто так появилась у меня дома. Может быть, скажешь, зачем пришла?

Эллисон закивала головой, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. Добравшись до моих глаз, она одобрительно улыбнулась.

— Ты хорошо выглядишь. Тебе следует почаще так одеваться.

Я покачал головой.

— Этот костюм напоминает мне о похоронах.

— Так вот где ты был сегодня утром?

— Почти угадала. Итак, зачем ты пришла? — повторил я свой вопрос.

Эллисон подняла руку над стойкой.

— Твой адрес есть в телефонной книге. Тебя вчера ударили, я чувствовала себя виноватой.

— Тебя замучила совесть?

Она усмехнулась.

— Я не такая ужасная, милый. Ты плохо меня знаешь.

— Те парни, которые хорошо тебя знают, получают серьезные увечья.

— Я же тебе говорила, Трес, что росла с четырьмя братьями.

— И сколько из них дожило до совершеннолетия?

Ее глаза заблестели, и я понял, что сегодня мне не удастся вывести ее из себя.

— Может быть, мне просто стало любопытно. Утром позвонил отец Миранды; интересовался, не со мной ли она провела ночь.

— Да?

Она ухмыльнулась.

— Да. Похоже, вчера она исчезла после вечеринки. Как и ты, кстати сказать.

Эллисон ждала ответа.

К счастью для меня, зазвонил телефон. Эллисон предложила взять трубку, но я поблагодарил ее и сказал, что справлюсь сам. Перенес телефон к дверному проему ванной комнаты — дальше не пускал провод — и снял трубку.

— ААЗК, — сказала Эрейни Манос.

— Это на греческом?

Следующее слово, которое она произнесла, было греческим, но вряд ли его стоит повторять.

— Нет, дорогой, я говорю о том, чего ты никогда от меня не слышал. Американская ассоциация звукозаписывающих компаний. Они начинают действовать, когда нарушается закон об авторских правах. У них есть отделение в Хьюстоне. И все дела в Западном Техасе они ведут через Сэмюеля Барреру.

Я посмотрел через комнату на Эллисон, которая одарила меня улыбкой, продолжая двигать ногой в такт мелодии Джонни Джонсона.

— Это замечательно, — сказал я Эрейни. — Рад, что все обошлось.

— У тебя гости? — немного помолчав, спросила Эрейни.

— Угу.

— Тогда только слушай. За последние несколько лет Шекли вызывали в суд полдюжины раз, ему предъявляли иски известные исполнители, которые с ним работали. Они утверждали, что он продавал их записи на синдицирование,[470] но они ничего не получали.

— Я слышал об этом.

— Кроме того, они заявляют, что пиратские диски с их выступлениями распространяются в Европе. При этом качество очень высокое. Мои друзья говорят, что Шекли давно этим занимается и получает дополнительную прибыль. Он знает немецкий, часто бывает в Германии и, вероятно, использует свои поездки для заключения сделок, но никто не может ничего доказать. Дело в том, что записи делались для синдицирования, значит, их могли копировать и передавать радиостанции по всей стране; для этого требуется лишь соответствующее оборудование.