Маневр пустого города - Юнь Хуянь

наносило существенный урон репутации больницы в глазах общества. Когда Лао Чжан только начал работать, Чжоу Юнь велела Гун Жун за ним присматривать. Потом стало понятно, что в этом отношении он безупречен. Он просто выполнял свою работу, и ему было неважно, что за ребенок и как тяжело он болен – если родители сами не попросят, он и мизинцем не шевельнет, чтобы помочь. Чжоу Юнь подумала, что, возможно, он просто от природы равнодушен и боязлив, не хочет совать нос не в свои дела. Но однажды ребенок, которому мачеха воткнула в глаз отвертку, очнулся после операции и, крича во все горло от боли, вцепился обеими руками в одежду Лао Чжана, случайно оказавшегося рядом. Лао Чжан стоял не двигаясь все время, пока на крик не прибежала медсестра и не сделала ребенку укол успокоительного. Тогда мальчик разжал руки и задремал, а Лао Чжан тихонько ушел. Наблюдавшая за всем этим Чжоу Юнь убедилась, что ее первое впечатление о Лао Чжане было верным: у этого старика доброе сердце, и именно по этой причине, когда заместитель директора Гао потребовал от нее выбрать нескольких надежных людей для присмотра за детьми, размещенными в отделении интенсивной терапии, она рекомендовала Лао Чжана. Чжоу Юнь запомнила, что в этот момент заместитель директора Гао немного помедлил, но все-таки согласился.

Однако сейчас, когда Чжоу Юнь стала свидетелем того, как Лао Чжан в мгновение ока вырубил Люй Вэя и оказал помощь Фэн Ци, она была озадачена вопросом Цай Вэньсинь и совершенно растерялась, не зная, что ей ответить. Она впервые почувствовала, что ровным счетом ничего не знает о человеке, который работает рядом с ней уже два года. Он хороший или плохой? Злой или добрый? Герой или преступник? Человек или демон? Все кругом словно заволокло густым туманом, все границы и очертания сделались призрачными и нечеткими, и Чжоу Юнь ощутила, как по всему телу побежали мурашки и волосы поднялись дыбом.

3

При звуке выстрела Лэй Лэй, сидевший в офисе отделения неотложной помощи, распрямился, как пружина. Когда Орангутан уже подошел к двери и хотел открыть ее, чтобы выйти и посмотреть, что случилось, Лэй Лэй взвизгнул: «Стой! Не надо!» – но, похоже, сам услышал панику в своем дрожащем голосе и поспешил добавить: «Не надо так необдуманно рисковать».

Орангутан кивнул и встал у двери.

Только когда шум и крики стихли, Лэй Лэй тихонько приоткрыл дверь и увидел людей, столпившихся перед входом в палату наблюдения номер один, оживленно обсуждающих что-то между собой. Те малолетние хулиганы, которые пришли «лечиться», теперь высыпали из смотровой и стояли в замешательстве группками по несколько человек, беспомощно оглядываясь по сторонам. Тот паренек, расчесанный на пробор, плакал, громко всхлипывая. Внезапно толпа раскололась на две части, как стебель бамбука под ножом. Лэй Лэй присмотрелся и увидел, что вернулся тот старик-уборщик, имени которого он не знал. Этот старик прошел между расступившимися перед ним людьми и скрылся в палате. На небольшом расстоянии за ним шел Гиена, вид у которого был крайне растерянным.

Лэй Лэй сделал Гиене знак подойти и спросил у него, что же произошло. Гиена срывающимся от волнения голосом рассказал, что видел, и Лэй Лэй от удивления на время лишился дара речи.

– Ты говоришь, не разглядел, что именно сделал этот уборщик, но тот хулиган уже лежал на полу? – удивленно спросил Орангутан.

– М-м-м, – буркнул Гиена в знак согласия. Он и Орангутан были отставными военными и разбирались в приемах рукопашного боя, Лэй Лэй уже оценил их навыки и потому выбрал этих двоих, чтобы держать при себе.

– Ты что, твою мать, уся-романов[47] начитался? – Орангутан все никак не мог поверить напарнику.

– Романы тут ни при чем. Он, должно быть, использовал какую-то особую технику ближнего боя и, самое главное, когда он закончил, даже не запыхался!

Наличие одышки после нагрузки служит индикатором того, в какой физической форме находится человек. Орангутан вытаращил глаза, но сказал с недоверием:

– Погоди, вот подвернется случай, и я померюсь с ним силами!

– Да ладно тебе! – оскалил свои желтые зубы Гиена. – Если я правильно угадал, то этот старикан – бывший спецназовец.

Орангутан тут же прикусил язык.

– Любопытно, – произнес Лэй Лэй, с холодной усмешкой потирая свой острый подбородок. – Никак не думал, что в этих краях еще можно встретить такой талант. Настоящий затаившийся дракон. Гляжу, сегодняшний спектакль становится все интереснее. – Он ненадолго задумался и спросил Гиену: – Ты ведь потом вышел вслед за ним?

Гиена кивнул:

– Мне правда было очень любопытно, хотелось посмотреть, как он расправится с тем хулиганом. Скажу по правде, я боялся, что он возьмет нож и в два счета настругает его, как баранину, но в итоге он просто бросил его в бывшем пункте полиции, запер на замок и ушел.

– Ты убедился в том, что замок заперт? – уточнил Лэй Лэй.

– Убедился. Там железная взломостойкая дверь, очень надежная, да и в любом случае этому хулигану от такого удара все кости переломало. Сейчас он даже на костылях вряд ли сможет передвигаться.

– Вооруженное нападение – это очень серьезное преступление, и, раз уж преступник схвачен, нельзя допустить, чтобы он сбежал, – сказал Лэй Лэй. – А что касается того уборщика…

– Да просто сейчас позовем его, пристегнем наручниками к батарее и выясним, кто он такой и что тут делает! – потирая свой кривоватый здоровенный нос, сказал Орангутан. Его нос стал таким после того, как он еще во время службы в армии подрался с товарищем и в результате получил перелом носовой кости, который вправили неудачно. Кости срослись криво, но это только прибавляло физиономии Орангутана свирепости.

– Не нужно резких движений. – Лэй Лэй обернулся к Гиене: – Ты, пойди и вежливо пригласи сюда заведующую Чжоу.

На слове «вежливо» он сделал особенное ударение.

Гиена пошел в палату наблюдения номер и увидел, что Чжоу Юнь руководит наведением порядка в помещении. Цай Вэньсинь проверяла, все ли в порядке с детьми. Да Нань помогала Ли Дэяну остановить кровотечение из носа и обрабатывала другие раны, которые нанес ему Люй Вэй. Чжоу Юнь спросила Ли Дэяна, не нужно ли ему немного отдохнуть. Тот отрицательно помотал головой и, пошатываясь, направился обратно в смотровую продолжать прием больных; вид у него был еще печальнее, чем раньше. Лао Чжан и Ван Си поднимали с пола упавшие стойки для капельниц, выравнивали сдвинувшиеся с места кровати, но окружающие люди смотрели на Лао Чжана уже по-другому – во взглядах появилось опасливое любопытство. Чжоу Юнь помогла Фэн Ци сесть на стул; кровотечение у него уже остановилось,