Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

подъездной дорожке. Офицер вежливо спросил, можно ли ему войти, и Опрос, глаза и нос у которого распухли, следом за ним протиснулся к нам в коридор. Отец жестом велел нам с Сэмом уйти.

— Мистер Кроу, ваш сосед утверждает, что вы ударили его по лицу, когда он пожаловался на хулиганские действия со стороны ваших детей. Также они без его согласия заказали на его адрес разные товары и услуги.

Почему-то каждый раз, описывая наши подвиги, другие люди не передавали их подлинной красоты. Что там товары и услуги — это же были еще цветочки!

Отец прошел по коридору в гостиную, за руку вывел оттуда Салли и поставил на пороге.

— Расскажи этому любезному офицеру, что с тобой приключилось.

Она уставилась на молоденького полицейского снизу вверх своими огромными карими глазами. Лицо у нее было все в синяках.

— Мальчик, который живет напротив, опрокинул мой прилавок с лимонадом и вылил весь лимонад на землю, — плача, заговорила она. — А потом забросил мой велосипед в ручей и ударил меня по лицу.

Нижняя губа у Салли распухла так, что она, произнося эти слова, пришепетывала. Офицер посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Опроса, а следом — на отца.

— Этот человек напал на меня в моем собственном доме, — сказал отец, задвинув Салли себе за спину, словно в попытке ее защитить. Он наклонил голову, чтобы выглядеть покорным, и перешел на шепот ради драматического эффекта.

— Он вынудил меня защищать свою семью после того, как его сын напал на мою бедную девочку и уничтожил ее собственность. Я боялся повторного нападения, ведь он отказался признать ту несправедливость, что уже была совершена. Мои сыновья починили своей сестре велосипед и сломанный прилавок, а я прикладывал лед ей к губе и глазу. Боюсь, нам придется ехать к врачу, если отек в такой близости от головного мозга в ближайшее время не спадет.

Отец наклонил голову еще сильнее.

— Что бы вы сделали, офицер, если бы на вас в вашем собственном доме напал злонамеренный сосед, да еще после того, как его сын избил вашу малолетнюю дочку?

Полицейский возмущенно поднял брови, переведя взгляд с отца на Опроса. Сэм захихикал, и я затолкал его назад в гостиную.

— Я не собираюсь заниматься вашими склоками, — сказал полицейский, покачав головой.

— Вам обоим надо лучше контролировать и себя, и своих сыновей. Стыдитесь — вы устроили драку из-за того, что натворили ваши дети. Если кто-то из вас еще раз попробует мне пожаловаться, оба окажетесь в полицейском управлении округа Монтгомери. Вряд ли вам там понравится — уж поверьте.

Сэм выглянул в коридор. Полицейский улыбнулся моему младшему братишке, личико которого казалось поистине ангельским. Он и понятия не имел, на что в действительности этот блондинчик способен.

Опрос с недовольством признал свое поражение и поковылял через дорогу, еще не сознавая всего масштаба потерь — особенно касательно машины. Мало того, ночью его ожидали переговоры с водителями такси, горящими желанием отвезти всю их семейку в аэропорт и отправить в Европу.

Судя по всему, жаловаться Опрос побоялся — ни он сам, ни полиция нас больше не беспокоили.

Я был страшно горд и снова чувствовал себя невидимым и всесильным.

В понедельник, дожидаясь школьного автобуса, я подошел к нашей соседке, Мэри, самой хорошенькой девочке, какую встречал когда-либо со времен влюбленности в Вайолет в Гэллапе. Мне очень хотелось, чтобы она стала моей подружкой. Обычно она дожидалась, пока я с ней заговорю, но тут обратилась ко мне сама:

— Правда, что вы с братом обмазали Стардивантам всю машину собачьими какашками и сунули туда садовый шланг?

— Их сын опрокинул моей сестре прилавок с лимонадом, зашвырнул ее велик в ручей и побил ее. Он это заслужил. Надеюсь, от их машины ничего не осталось.

Я прыснул от смеха.

— Ее пришлось везти в мастерскую на починку. Моя мама — лучшая подруга миссис Стардивант, она все нам рассказала. Говорит, твой отец ударил мистера Стардиванта по лицу, а вы заказали им домой разные вещи, не спросив разрешения. И еще кидались в него яйцами и шарами с водой. Ты — отвратительная свинья! Никогда больше не смей со мной говорить.

Я был ошарашен. Другие дети на остановке тоже слышали ее. Некоторые кивали головами. Мальчик постарше сказал:

— Никому тут не нравится ваша семья.

Остальные повернулись ко мне спиной, и я постарался встать как можно дальше от них. Когда я залез в автобус, никто на меня не посмотрел. Я уселся в заднем ряду, один-одинешенек. Почему они не поняли, как это было смешно? Да и вообще, мальчишка Стардивантов первый начал!

Когда я собирал деньги за доставку газет, одна женщина, всегда дружелюбная со мной, сказала:

— То, как вы поступили со Стардивантами, очень некрасиво, просто отвратительно. Вашего отца надо посадить в тюрьму за то, что он напал на мистера Стардиванта! И он должен оплатить ущерб, который вы причинили. Стыдитесь, молодой человек!

Но почему это мы некрасиво поступили? Ведь их сын действительно ударил Салли и опрокинул ее прилавок! Отец всегда учил нас не просто давать сдачи, а одерживать победу над врагом. Справедливость — это возмездие, говорил он. Таков закон жизни. Странно, что он еще не приказал нам убить их собаку и насадить ее голову на кол у них во дворе.

Отец, естественно, нисколько не сожалел о том, что мы натворили. Он раз за разом повторял, как гордится и Сэмом, и мной.

Месть — вот единственное, что мне правда удавалось.

В ту ночь я проснулся с неприятным чувством, размышляя о том, что Мэри и та женщина, моя клиентка, сказали и как они рассердились на меня. Впервые в жизни я взглянул на свое поведение с точки зрения другого человека.

Такие вещи легко сходили с рук в Форт-Дефайнс, но мы перешли в другую лигу, где действовали другие правила. Я начинал понимать, насколько представления отца о правде и справедливости далеки от цивилизованного мира.

Чувство вины преследовало меня еще долго. Оно было не таким, как вина за боль, которую я причинил маме, но ощущалось не менее остро. Мне хотелось измениться, но я не знал, с чего начать.

А еще мне хотелось, чтобы Мэри снова говорила со мной.

Глава 41

В феврале я вернулся домой с тренировки в спортивном зале и услышал, как отец громогласно обсуждает что-то с Моной в гостиной. Едва завидев меня, он заорал:

— Сэм и Салли, сюда — сейчас же!

Мои