Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Он ласково потрепал меня по руке и улыбнулся.

— Ты можешь лучше, и я жду этого от тебя.

В темноте я пошел домой. Оказалось, тренер Форд позвонил к нам и предупредил Мону, что я задерживаюсь, но со мной все в порядке.

Добравшись до дома, я наскоро поужинал, принял душ и рухнул в постель. Отец оставил меня в покое. Я слышал, как он сказал, что я выгляжу так, будто шестнадцать часов собирал в поле хлопок. Я провалился в сон, и мне всю ночь снились соревнования и тренер Форд.

На следующий день на тренировке он вел себя так, словно ничего не случилось. С этого момента моей основной задачей стало понравиться ему — никогда в жизни я еще так не старался. Другие ребята посмеивались надо мной и даже прозвали «вороной без крыльев», но я не обижался. Меня обзывали и похуже.

Тренер Форд объявил, что 4 апреля мы едем на соревнования в старшую школу Вудро Вильсона в Вашингтоне, округ Колумбия. Другим ребятам это не понравилось. В нашей команде были одни белые, а наши соперники будут только черные. Мальчишки говорили, что черные спортсмены бегают быстрей молнии и обожают драться. По мере приближения соревнований они нервничали все сильнее и отпускали расистские замечания, которых я не понимал. Тренер Форд был единственным чернокожим в нашей школе, и он пользовался большим авторитетом, так, может, ребята из школы Вудро Вильсона такие же?

Холодным ветреным утром мы погрузились в автобус и выехали на соревнования. Никто не разговаривал. Обычно мы подшучивали друг над другом и хвастались, как обойдем другую команду, но только не в этот день.

Как только мы пересекли границу Монтгомери и въехали в округ Колумбия, нам стали попадаться одни черные лица. Многие казались болезненными или злыми. Местность выглядела запущенной — битые окна, ограды из колючей проволоки, сорняки выше моего роста. Люди тут жили практически такие же бедные, как навахо, что собирались в барах в Гэллапе. Меня потрясла разница с Кенсингтоном — я-то думал, что на Востоке все богаты. Тем не менее это все равно было куда лучше, чем резервация, потому что там у многих навахо не было даже электричества и водопровода.

Когда наш автобус подрулил к старшей школе Вудро Вильсона, никто не улыбнулся и не поприветствовал нас — ни тренеры, ни ученики, ни зрители. Тренер наших соперников был белый, и я решил, что его команда отнесется к нам по-товарищески. Но, пока мы разминались, те ребята стали нас обзывать. Мы в ответ огрызались.

Один из их спринтеров толкнул нашего на старте, и из толпы понеслись ругательства. Зрители освистывали каждый шаг наших спортсменов. В нас кидали стаканы со льдом, а мы кричали и сыпали проклятия.

— Кто из вас, ворюги, стащил мои кроссовки? — выкрикнул один из наших, тыча пальцем в группу бегунов из Вудро Вильсона, собравшихся возле ямы для прыжков в длину. Услышав это обвинение, они устремились к нам. За тычками последовала настоящая потасовка.

Тренеры задули в свистки, растащили нас и тихонько переговорили между собой. Я подумал, что соревнования отменят, но тренер Форд велел нам готовиться к следующему забегу. Пинки и оскорбления продолжались.

Когда я вышел на старт забега на две мили, последнего в тот день, мне пришлось дожидаться своего соперника из Вильсона, толстого мальчишки, раньше уже пытавшегося меня толкнуть.

— Я не хочу бежать на две мили, — ныл он, обращаясь к тренеру.

— Если не побежишь, придется выставлять кого-то на замену, — объяснил ему тренер. — Нам нужно всего одно очко, и мы его получим, если ты финишируешь.

Четверть мили толстый мальчишка бежал наравне со мной, так что я прибавил скорость и оторвался от него. Потом я услышал за спиной громкий стон и обернулся: мой соперник упал. Я в одиночку пробежал остаток дистанции, уже не напрягаясь.

Как только я пересек финишную черту, тренер Форд затолкал нашу команду в автобус и мы отъехали.

— Внимательно слушайте, что я вам скажу, — начал он своим спокойным, отеческим тоном. — Воровство может случиться где угодно. Вам надо внимательнее следить за своими вещами. Черные ваши соперники или белые — неважно. Я разочарован, что вы дразнили других и ввязывались в драки. Это неспортивно, и я не этому вас учил. Мне все равно, кто первый начал. Никогда нельзя отвечать на враждебность враждебностью. Вы только принижаете себя. Поехали домой, и в следующий раз держитесь достойно.

Я обожал тренера Форда. Он не выбирал легких путей, и я гордился, что соревнуюсь в его команде.

Домой я вернулся уже затемно. Отец еще не приехал, хоть и должен был. Мона, Сэм и Салли сидели в гостиной и смотрели телевизор: там Уолтер Кронкайт сообщал об убийстве Мартина Лютера Кинга.

В новостных сводках показывали, как горят дома и машины там, где мы проезжали на автобусе всего пару часов назад. Люди разбивали витрины магазинов и тащили оттуда одежду и технику. В районе, где работал отец, произошло несколько убийств. Мона раз за разом звонила ему в офис, но никто не отвечал.

В десять часов мы легли в кровати, но я не мог уснуть. По радио передали, что поджоги и грабежи учащаются, а количество жертв растет. Отец мог попасть в такие неприятности, из которых не выбраться даже ему.

Около полуночи его машина въехала на подъездную дорожку, и я выскочил из постели. Мона выбежала наружу, и я за ней. Свет, вспыхнувший над гаражом, осветил отцовский «Кантри сквайр», и я увидел на заднем сиденье большую напольную стереосистему. Отец посмотрел на меня и улыбнулся.

— Где ты был? — набросилась на него Мона. — С тобой все в порядке? Я так волновалась!

— Я пошел выпить пива с парнями с работы. Потом, по дороге домой, я проезжал мимо магазина с техникой, и четверо черных наставили на меня пистолеты. Они вытащили меня наружу, продержали вниз лицом несколько часов и угрожали вышибить мне мозги.

Мона ахнула:

— Боже мой!

— Когда они меня выпустили, то сказали хватать эту чертову стереосистему и убирать оттуда мою удачливую задницу.

— Просто чудо, что с тобой все в порядке! Эти люди могли тебя убить, — говорила она, гладя его по руке. — У тебя не было выбора — пришлось взять систему, чтобы спасти свою жизнь.

Совершенно точно она не поверила в его историю. Если мама потакала отцу, прося его нас наказать, то Мона потакала ему, поддерживая любую его ложь. Как только ему удалось найти аж