Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

родителей, они с братом никогда не могли видеться с матерью. На Фрэнка же она напала за его цинизм и неблагодарность по отношению к ней, потому что, когда он был ребенком, она заменяла ему мать…

Только Жилль имела право на некоторые смягчающие обстоятельства, но Алиса все-таки лишила свою дочь половины наследства. Фрэнк на чем свет клял Келли, которая побледнела и, сохранив хладнокровие, выслушала отказ по завещанию и тут же молча вышла, не дождавшись окончания процедуры.

И в довершение всего — совершенно непостижимая реакция его отца! — Эдвард стал противоречить Луизе, когда та сказала, что это завещание нужно оспорить. Он даже встал на защиту Алисы, настаивая, чтобы уважали ее волю — Келли имеет право носить фамилию Салливанов. У него прямо мания какая-то — признавать всех бастардов! Он решительно впал в детство после того несчастного случая, что произошел несколько месяцев тому назад…

Вивиан с сокрушенным сердцем принимала на себя лавину горечи своего любовника. Только с ней одной он мог так говорить. Она слушала его, как всегда, терпеливо, что не помешало Фрэнку направить свою злость и на нее.

— Как же ты, подруга Алисы, не поняла, что она была лесбиянка?

Художница попыталась оправдаться:

— Алиса всегда хорошо ко мне относилась… но и только… она никогда со мной не откровенничала. Вот разве что…

Она сейчас вспомнила, что в утро бракосочетания Алиса обмолвилась, что у нее есть тайная страсть, которой она хотела бы положить конец.

— Не знаю, кого она имела в виду, когда сказала, что боится, как бы чего не вышло после разрыва отношений…

— А следующей ночью ее убили! — воскликнул Фрэнк.

Ему сразу припомнилась одна деталь в словах нотариуса.

Накануне смерти Алиса попросила нотариуса встретиться с ней, но не сказала зачем.

— Вообрази, что Келли узнала о предстоящем разрыве и изменении завещания.

Глаза Вивиан стали величиной с блюдечко, и она пробормотала, что, может быть, следовало рассказать об этом в полиции…

Когда трое полицейских выслушали подружку Фрэнка, Ангус возликовал.

Он же говорил им, что не сомневается в виновности Келли! Жандарм попросил Ферсена позволить ему самому допросить молодую женщину.

Лукас воспротивился:

— Вы уже наломали дров… Из-за вашего деликатного вмешательства она больше часа провела в обмороке.

Мари предложила свои услуги, считая, что обойдется без грубости Ангуса, хотя и поддерживает версию о виновности Келли.

Лукас не согласился со своей женой.

— Поведение Келли у нотариуса убедило меня, что ей ничего не было известно о наследстве. А ее отчаяние, когда она потеряла Алису, было вполне искренним, готов поклясться…

Мари почувствовала раздражение — в который уже раз он вступился за рыжую красотку!

Когда все трое подошли к расположенному за пределами парка коралю, где Келли гоняла на лонже по кругу кобылу, Мари заметила выражение сочувствия на лице мужа. Она обожгла Лукаса взглядом, но он уже перелез через деревянное ограждение и почти дружески положил руку на плечо Келли. Мари с мелочной удовлетворенностью констатировала, что внешность Келли заметно изменилась не в лучшую сторону: глаза потухли, движения утратили живость, да и сама она казалась какой-то отсутствующей, обмякшей.

Тусклым голосом она отвергла утверждения Вивиан. Если даже им и приходилось спорить, Алиса никогда не заговаривала о разрыве, и ей непонятно, почему Вивиан могла заподозрить подобную нелепость.

Ангус не удержался и напомнил Келли, что у нее не только нет алиби, но зато есть два самых древних побудительных мотива: любовь и деньги.

— Уж коль Дора взяла всю вину на себя, — добавила Мари, — то лишь потому, что у нее были веские причины считать вас виновной в убийстве.

Келли, подавленная, в отчаянии посмотрела на Лукаса:

— Почему вы позволяете им так меня мучить? Ведь вы знаете, как я любила Алису…

Лукас смутился, но Ангус был категоричен. Он полагал, что набралось достаточно улик, чтобы передать дело Келли в суд.

Жандарм шагнул было к ней. И вдруг с неожиданной живостью, заставшей всех врасплох, Келли подбежала к кобыле, ловко вскочила на нее, пришпорила и направила прямо на ограду, через которую лошадь без труда перескочила.

На неистовом галопе, перепрыгивая через встречающиеся преграды, всадница с развевающимися огненными волосами за несколько секунд исчезла за первыми начавшими покрываться листвой деревьями.

За всеобщим оцепенением последовал вопль Ангуса — бегство Келли означало ее виновность! Лихорадочно набрав номер на своем мобильнике, он пообещал, что далеко она не уйдет: он сейчас поставит на ноги все дорожные службы, организует слежку в портах и на аэродромах острова.

Пока он возбужденно отдавал приказы по телефону, Мари задумчиво смотрела на Лукаса. Впервые она засомневалась в его профессионализме. Он угадал, о чем она подумала, и вымученно улыбнулся ей.

— С такой организацией арест Келли — вопрос нескольких часов, нет? А поскольку вы так уверены в поимке преступницы, дело можно считать закрытым, и дня через два мы отправимся в свадебное путешествие. Супер…

Сбитая с толку Мари спросила себя, какова доля юмора в его словах.

— Ты не собираешься участвовать в расследовании?

— Я полностью доверяю бригаде Ангуса. Но пока досье не закрыто, я хочу изучить его от А до Я. — Он обнял ее за талию и повел к машине. — Скажи честно, ты подумала, что я могу бросить это дело, прежде чем Келли окажется под замком?

Мари познабливало, когда она шла через парк к замку — то ли воздух повлажнел к вечеру, то ли сказывалась усталость от многочасовых допросов. А может быть, ее свербило неутихающее беспокойство от того, что впервые засомневалась она в мужчине, женой которого только что стала.

Она оставила его в жандармерии, где он с головой углубился в изучение всех досье Киллмора. Беспокойство перешло в тревогу от возникшей вдруг мысли: не старается ли Лукас этим усердием загладить свой промах — ведь он позволил Келли сбежать… Сомнение все росло и росло. Двумя часами позже оно все еще не давало ей уснуть. Напряжение ее было столь велико, что, когда зазвонил телефон, Мари вздрогнула и буквально подскочила.

Взяв трубку, она услышала нежный голос Лукаса, и все сомнения тотчас улетучились. Голосом влюбленного он спрашивал, не будет ли она против, если он пойдет с Ангусом пропустить по стаканчику, и что он сделает все возможное, чтобы не задерживаться надолго — он и так заставил ее ждать себя. А ведь он так хочет ее.

Со счастливой улыбкой Мари отключилась. Он назвал ее «мой ангел», и это было очень приятно. Такое случилось впервые.

Мигающие разноцветные вывески пабов отражались на мокром асфальте портовых