Актер - Крис Макдональд

Я немного пообщался с Анной К., Обаном и вездесущим Джеймсом, но к Патрику не подходил, как и он ко мне. Потом меня на двадцать минут зажал в углу Али-Озрик – могу предположить, что это была попытка сблизиться. Когда удалось от него отвязаться, я обнаружил, что Несс и Патрика нигде не видно.

Я вышел в вестибюль навстречу холодному свету обычного мира, приходя в себя после пароварки, в которую превратился Зал № 1. Я выпил больше, чем следовало, и двигался немного заторможенно. Побежал по коридору, охваченный ужасом от мысли, что Патрик и Ванесса ушли вместе, образовав наконец тот звездный дуэт, который все ожидали увидеть с первого курса. Ванесса принадлежала мне; пылая от ревности, я заглядывал в кабинеты, ожидая увидеть их переплетенные тела. Он всегда этого хотел, и она это знала.

– Гамлет! – позвал кто-то из зала, так что я вышел на улицу покурить.

– Ты обещала, что он будет сегодня утром.

Сердитый голос Патрика доносился с крыльца. Я затаился у дверей.

– Он сказал, что, возможно, заглянет, – ответила Ванесса.

– Да он меня по ресторанам водил! Я отказал «Ай-ти-эм», «Грин энд Уэллс», Алану Уинтеру ради твоего отца. А теперь он меня кинуть решил? Без причины? Офигеть вообще!

Осторожно выглянув, я увидел Патрика, взъерошенного от пьяной ярости. Несс, скрестив руки на груди, курила сигарету из мундштука.

– Я всего лишь его дочь.

– А я, блин, будущая знаменитость!

– Ты пьян.

– Мы с тобой всегда были вместе, с самого начала. В каждом спектакле, в каждой сцене. Я думал, ты на моей стороне.

– Я тебе ничего не должна, Патрик.

Он схватил ее за пояс, притянул к себе.

– Матушка? – позвал я, выскакивая из своего укрытия.

Патрик выпустил Ванессу, и я встал между ними, вплотную к Патрику. Он нависал надо мной, в его глазах читалось желание меня ударить. Я уставился на него с самой безумной ухмылкой, на какую только был способен.

– «Матушка»? Сам-то понял, что несешь?

– Добрый Лаэрт, умерьте свой пыл, – произнесла Ванесса глубоким голосом Гертруды. – Думайте о том, что можно сделать, а не о том, что уже сбылось.

Я повернулся к ней, забрал изо рта мундштук и, затянувшись, приобнял за плечи, не сводя глаз с Патрика. Тот в ярости отвернулся.

– Долбанутые, – пробормотал он и скрылся в дверях Церкви.

Спустя несколько часов трезвых среди нас не осталось. У Пацанов оказался при себе кокаин, и в душевые потянулся ручеек из желающих занюхнуть. Джонатан время от времени куда-то исчезал, но, несмотря на растущую анархию, мы ни на секунду не забывали, что он где-то рядом, наблюдает. Мы начали выходить из ролей, народ сбивался парочками – перепихнуться или пообщаться по душам. Хотя формально праздник был частью учебного процесса, в воздухе витало осознание, что это наша последняя ночь вместе. Представ миру не как студенты, но как актеры, мы перестанем быть коллективом. Мы знали, что дни до разлуки сочтены.

Я устал, напился и заскучал от бесконечных попыток острить, так что нашел диван и устроил голову на коленях у Ванессы, намереваясь вздремнуть. Мы молчали; она поглаживала меня по ежику волос. Жест был интимным до боли, особенно от осознания, что за нами наблюдают. Патрик, восседающий в дальней части зала в центре узла из пьяных парней, сверлил взглядом меня, Несс и Нину, которая, судя по всему, мечтала оказаться подальше отсюда.

Я поймал ее взгляд; она была какая-то потерянная, постаревшая лет на десять. Воспоминание во мне призывало встать с дивана, подхватить Нину на руки и унести из Церкви. Мы могли бы вернуться в прошлое, в тот момент, когда еще стояли снаружи, не зная о распределении ролей, могли вернуться к ней домой, собрать вещи и уехать туда, где тепло и никого не интересует, кто ты и чего добился, где никому нет дела до Станиславского и твою работу не сравнивают с «Таксистом» или «Генрихом V» Оливье. Стоящий на сцене Джонатан взглянул на меня неодобрительно, словно услышал мои сомнения. Поэтому я поднялся и сел, развернул лицо Ванессы к себе и на глазах у Нины поцеловал. Несс ответила и тут же отпрянула, изумленная скорее своей реакцией, чем моим поступком. Снова уложила мою голову к себе на колени. Мы много обсуждали фрейдистский компонент отношений Гертруды и Гамлета, делали упражнения, в которых я сидел на ней верхом на кровати или мы вместе изображали, как она купает меня в детстве, но ее ответ на поцелуй выбивался из роли. Возможно, в тот момент никто из нас уже не чувствовал границы между реальностью и спектаклем. Нина опустила глаза в пол и неторопливо вышла из зала. Она все равно хотела уйти, сказал я себе. Следом за ней вышел Патрик.

Немногим позже снаружи донесся страшный грохот. Выскочив в вестибюль, мы увидели, как Винсент и Бен под локти волокут Патрика к выходу, намереваясь отвезти домой. Неспособный сопротивляться, он вопил, чтобы его отпустили, рыдая в бессильной ярости. В раздевалке валялся снаряд, послуживший источником грохота: металлическая урна с огромной вмятиной на боку. Лаэрт, подумал я, анти-Гамлет, человек дела. Джонатану понравится.

Мы огляделись, предполагая, что он не захочет пропустить кульминационный момент этой вакханалии, но нашего учителя нигде не было видно. Уехать домой, никого не предупредив, было бы для него странно, но мы давно привыкли к его эксцентричности. Повеселившись по поводу урны, народ потихоньку начал переодеваться. Ночь подошла к концу.

Голова у меня была чугунная, как будто похмелье наступило раньше времени; в надежде побыть в тишине я отступил в неосвещенный коридор подальше от оживленного вестибюля. Там меня нашла Нина. Она плакала.

– Гильденстерн… – начал я.

– Не надо.

Я сглотнул, не зная, что сказать.

– Вы с ней теперь вместе? Ты поэтому…

– Это просто упражнение. Мы отыгрывали роли.

– Неважно, – сказала она голосом, похожим на дым от свечей, и обхватила себя руками. – У меня сейчас такое чувство. Хочется просто исчезнуть.

Я растерянно моргал, с трудом понимая, о чем она говорит. Из-за Патрика я больше не злился. Знал, что сам подтолкнул Нину к нему в объятия, превратил самое жизнерадостное существо в своей жизни в бледную тень, полную боли. Она подняла глаза, шагнула ко мне и протянула руки.

– Можешь просто… меня обнять?

Я спрятал руки за спиной, прижимаясь к стене.

– Пожалуйста. Ненадолго. Иначе я не знаю, что сделаю.

В глазах Нины стояло отчаяние, открывшее портал в ее душу. Я не мог заставить себя шагнуть ей навстречу и не мог ничего исправить.

За ее спиной, в вестибюле, распахнулись двери Зала № 1,