Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

не могу, Тристан. Я не могу слышать, как ты все это говоришь. Ты красивый, умный, добрый человек! Ты можешь так много дать этому миру. Ему нужны такие люди, как ты. И мне ты тоже нужен.

Она плачет. Сердце Тристана невольно сжимается, но он заставляет себя отвернуться и снова сосредоточиться на реке. Он должен сосредоточиться на реке.

– Да что с тобой? Я думала, тебе потихоньку становится лучше, Тристан.

Ее рука на его руке, длинные пальцы обхватывают запястье чуть выше отцовских часов. Она на удивление сильная, думает он, но недостаточно сильная.

– Именно в это ты и хотела верить. Правда в том, что лучше никогда не станет. Только не мне.

– Слушай, вернись ко мне, и пойдем куда-нибудь, выпьем кофе. Нам нужно все как следует обсудить, – произносит она со страхом в голосе.

– Прости, – отвечает он, и слезы текут по его щекам.

– Тебе не за что извиняться…

Тут Тристан разворачивается к ней лицом, хватает ее за локти и тянет за собой через ограждение, падая вниз. Он смотрит в ее потрясенные глаза, пока они летят вместе. Он надеется, что они оба потеряют сознание еще до того, как коснутся воды. Его уши полны ужасного крика Вивьен, а затем он чувствует боль, пронизывающую ноги. Холод окутывает их, Темза раскрывает свои ледяные объятия. А теперь кругом – ничто. Блаженное ничто.

Похороны

Май 2019 года

Шесть месяцев спустя

Вивьен

Открыв глаза, Вивьен с прерывистым вздохом смотрит на Тристана, лениво прислонившегося к шкафу в углу ее спальни. Вдох, вдох… Моргнув несколько раз, она берет очки с прикроватной тумбочки, надевает их и снова смотрит туда же. Это не Тристан, это всего лишь ее старый синий кардиган, небрежно висящий на дверце шкафа. Тристана больше нет, напоминает она себе. Его больше нет. И все же она видит его постоянно, чувствует, как он сидит на ее цветочном одеяле; в ее снах всегда только он. Он стоит под дождем, когда они впервые встретились; он рыдает у нее на груди, рассказывая о своих панических атаках; он смотрит ей в глаза, пока они вместе падают в воду.

Сон снова завладевает Вивьен, и она позволяет грезам унести себя вдаль. Вот она гладит свой беременный живот. Вот она плечом к плечу с Мелвином, и они смеются. Вот она чувствует, как руки Тристана хватают ее за локти на мосту…

– Не спишь, Вивьен? – шепчет Кэт, приоткрывая дверь спальни.

– Только чуть-чуть, – хрипит она и улыбается, когда Кэт входит с малышкой Ангарад в одной руке и чашкой чая в другой.

– Выпей это, а потом нам нужно собираться. Зигги приедет за Ангарад в девять, – говорит Кэт, садясь на кровать и передавая малышку Вивьен. – Если ты уверена, что справишься.

– Справлюсь. Только обниму ее – и буду готова ко всему, – отвечает Вивьен с уверенностью, которой сама не чувствует.

– Ты много спала?

– Не очень, – говорит она, подбрасывая малышку на коленях; та радостно хихикает. – Сны все еще мучают, но врач сказал, что это нормально.

Кэт кивает и рассеянно улыбается. Вивьен замечает темные круги у нее под глазами, тревогу, не покидавшую ее лицо последние полгода. Она огорчена тем, что заставила Кэт на последнем месяце беременности пройти через весь этот кошмар. Вивьен почти ничего не помнит из той ночи. Помнит только, как держалась за Тристана на мосту. Но это и все. С тех пор Кэт рассказала ей, что прохожий на набережной видел, как они ушли под воду, и позвонил в береговую охрану Темзы. Вивьен быстро нашли и доставили в больницу Святого Томаса, где ее лечили от гипоксии мозга и пневмонии. Неделя в больнице прошла как в тумане: осознанные сны и короткие моменты бодрствования боролись друг с другом, но сны обычно одерживали верх. Когда Вивьен наконец-то смогла бодрствовать достаточно долго, чтобы поговорить, Кэт сообщила ей: береговая охрана не нашла тело Тристана той ночью, но они видели, что он барахтался, а потом ушел под воду.

– Врач предупреждал о возможной потере памяти, но помнишь ли ты хоть что-нибудь? – спросила Кэт.

– У Тристана случилась паническая атака, и он хотел спрыгнуть с моста… Я пыталась его остановить…

Вивьен отвернулась от Кэт и притворилась спящей. Только после того, как Кэт ушла, она дала волю слезам. Тристана больше не было, ей не удалось его спасти.

Ближе к концу ее пребывания в больнице возле койки Вивьен появилась женщина.

– Ваш врач предположил, что на мосту у вас случилось диссоциативное состояние фуги, – осторожно объяснила она, перебирая пальцами деревянные бусины на шее. – Как будто вы на какое-то время вышли из тела. Не испытывали ли вы подобное раньше в моменты сильного стресса?

Сердце Вивьен колотилось в груди: убийца… убийца… Нет! Возможно, приступ фуги случился у нее после этого, но о том, что случилось с Тристаном той ночью, она помнила прекрасно. Она пыталась его спасти. Поэтому она покачала головой и заверила женщину, что это был единичный случай, не желая посвящать ее в подробности. Как только женщина ушла, мысли Вивьен вернулись к самому первому приступу фуги; ей тогда было восемнадцать, и она только что родила.

Кэт забирает у нее Ангарад, а Вивьен пьет сладкий чай, все еще чувствуя боль в локтях, там, где Тристан вцепился в них много месяцев назад. Если бы только ей хватило сил спасти его… Через шесть месяцев после того, как они упали в воду, было выдано свидетельство о смерти Тристана, и его мать Сьюзен назначила дату похорон.

– Знаешь, тебе не обязательно идти, если ты чувствуешь, что это будет слишком тяжело для тебя, – говорит Кэт уже со слезами на глазах.

«Проржавевшая водокачка», иногда называла ее Вивьен – когда-то критически, теперь ласково. Работая в журнале, она принимала постоянные слезы Кэт за слабость, способ показать коллегам-мужчинам, что она не справляется, а также преклонение перед их превосходством. Теперь Вивьен считает слабачкой саму себя, раз когда-то допускала такие мысли. Кэт – одна из самых сильных женщин, нет, людей в целом мире. Ее слезы говорят о глубокой эмпатии, обостренном переживании чужой боли. И это не слабость.

Когда Вивьен выписали из больницы, Кэт решила остаться в лофте вплоть до родов. Вивьен никогда не забудет ту ночь, когда Кэт разбудила ее, прервав ужасный кошмар, и сказала, что ей нужно в больницу. Они вызвали такси и позвонили Зигги. Всего через два часа родилась девочка с густой копной каштановых кудрей. Ее