Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

– Я уже наелась. Пойдем? – спрашивает Вивьен, похлопывая себя по вздутому животу.

Выйдя на улицу, Тристан удивляется, отчего там так светло. Подняв глаза, он понимает: в небе гордо сияет полная луна. Он всегда предпочитал луну солнцу; она часто была его единственным спутником во время утренних прогулок. Вот и теперь она придает ему сил.

– Как насчет прогулки? – предлагает Тристан.

Он видит, как Вивьен колеблется. В последнее время ей трудно преодолевать даже небольшие расстояния, а порой она гримасничает и хватается за бедро. Но она все равно кивает. Тристан ведет их вниз по ступенькам моста Ватерлоо на тротуар вдоль набережной.

– Знаю, он некрасивый, но Хангерфордский – мой любимый мост в Лондоне, – говорит Вивьен, глядя на белые пилоны, похожие на мачты кораблей, на фоне чернильно-черной воды Темзы. – А ты знал, что первый мост на этом месте открылся в тысяча восемьсот сорок пятом году?

– Мост Альберта – лучший в Лондоне, – бормочет Тристан, не отрывая взгляда от реки. – Никаких сомнений.

– Кажется, это первый раз, когда мы с тобой не сошлись во мнениях, – говорит она, беря его под руку, – она начала так делать во время их совместных прогулок.

Иногда Тристану даже нравится это напоминание о давних временах, когда дам «сопровождали под локоток», когда джентльмены инстинктивно шли по обочине тротуара, чтобы на их спутниц не попадали брызги от повозок и лошадиных копыт. Но в этот раз, когда пальцы Вивьен обхватывают плечо Тристана, он призывает на помощь всю силу воли, напрягается всем телом, чтобы не отбросить ее руку. Она, словно свинцовый груз, тянет его вниз. Вивьен будто бы отрастила когти, и теперь они впиваются ему в кожу.

– Извини, рука затекла, – бормочет он, и вскидывает кулак, сжимая и разжимая его.

В блаженном неведении Вивьен идет, уже не держась за него.

Они молча шагают вдоль реки. Странный свет создает иллюзию, что кругом день, но на самом деле стоит ночная гробовая тишина, и их шаги эхом разносятся по земле: цокот каблуков Вивьен рядом со скрипучими кроссовками Тристана. Мимо проплывает ярко освещенная лодка, с нее доносятся радостные голоса, а мужчина машет с палубы руками, в одной из которых бутылка пива. «Я не махал рукой, а тонул»[15], всплывают в голове Тристана старый стишок, который он изучал в школе и который не вспоминал годами. Вивьен слегка машет в ответ, но Тристан смотрит лишь на свои кроссовки. Он купил их после бесконечных нападок Вивьен на его старые высокие «конверсы». В магазине они выглядели такими стильными, но сейчас кажутся нелепыми, сверкая в лунную ночь, – слишком яркими для сорокалетнего программиста.

– Вчера вечером мы с Кэт снова искали мой конверт, – лепечет Вивьен. – Она уже вынесла все вещи из своей комнаты, и мы думали, что есть шанс его найти, но все тщетно. Думаю, мне просто нужно смириться с тем, что я никогда не узнаю свое число.

Последние три года Вивьен часто говорила о потерянном конверте. Тристан знает, чувствует: ей очень нужно узнать число. Вивьен смотрит на него – явно ждет ответ.

– Возможно, тебе лучше не знать, – бормочет он; фраза так привычна, что вырывается совершенно бездумно и голос звучит странно механически.

– Ты прав. Полагаю, у любого человека есть число, просто он его не знает. Но было бы неплохо иметь возможность планировать, учитывая, что у Кэт скоро будет ребенок, а в следующем году она выйдет замуж…

Слова Вивьен затихают, и она качает головой, уже не слушая Тристана, погруженная в собственные переживания.

– Ты просто строй планы, Вивьен.

– Извини, мне не следует продолжать. Я знаю, что твое число – сорок пять, это совсем не срок…

– Не думаю, – резко говорит он, затем смягчает голос. – Ну, мне так не кажется.

– Слушай, Тристан, я сделала все возможное, чтобы раскрыть загадку этих чисел. Я обвиняла Джанет, Мелвина, даже себя. И я все еще понятия не имею, кто за этим стоит. Теперь мне кажется, лучшее, что мы можем сделать, – воспринимать эти числа как предупреждение. Если мы продолжим жить, как прежде, то они могут сбыться. А если мы изменимся, может, числа тоже изменятся.

– Вивьен, просто не…

– После лекции в память о Гордоне я сказала Мелвину, что его грех – лень, и попыталась его предупредить, – говорит она. – Он отшутился, а теперь видишь, что произошло.

– Могу себе представить, – качает головой Тристан.

– Мы до сих пор не знаем, какое число у меня, но, кажется, я стала меньше… завидовать людям, и, может быть, поэтому я все еще здесь, – бормочет Вивьен. – Знаю, звучит неправдоподобно, но, если я права и числа – предостережение, может, и у тебя есть время повлиять на твое. Я не видела, чтобы у тебя были проблемы с гневом, но, возможно, его много внутри тебя самого, ведь ты так критичен к себе.

– Это полная чушь. А как же Стелла? Она умерла через две недели после вечеринки. У нее не было времени измениться к лучшему.

– Да, не было, – тихо произносит Вивьен, пожимая плечами в знак поражения.

Между ними снова тишина.

– Помню, когда мне исполнилось сорок, я плакала до самой ночи из-за мысли, что я упустила свой шанс выйти замуж и родить детей. Только теперь я понимаю, что сорок – это еще молодость. Даже в этом возрасте можно встретить кого-то, родить детей…

– Да кому я нужен? Провести еще пять лет в этом аду? К смерти я уже готов!

С этими словами он бежит прочь от Вивьен, в новых кроссовках по ступенькам моста. К последней ступеньке ноги начинают болеть, и он замедляется до быстрого шага. Он продолжает идти, пока не достигает примерно середины моста. Сделав глубокий вдох, перекидывает одну ногу через перила, замирает, когда порыв ветра застает его врасплох и заставляет качнуться. Он восстанавливает равновесие, перекидывает вторую ногу через перила и садится на их край. Когда он смотрит вниз, темная вода внезапно кажется гладкой и манящей, как мягкое шелковое одеяло. Он закрывает глаза – и образ воды сменяется оживленным тротуаром в Кэнэри-Уорф. Он думает о Мэттью и чувствует, как сдают нервы.

– Тристан! – Вивьен стоит рядом с ним, задыхаясь от быстрого бега.

– Пожалуйста, оставь меня одного, – вздыхает он и медленно наклоняется вперед так, чтобы руки были вытянуты, а взгляд устремлен на воду внизу.

– Ни за что, – говорит она, почти касаясь его плечом, хотя они находятся по разные стороны перил; она кажется странно спокойной, просто глядя на воду, как и Тристан. – Я не позволю тебе этого сделать. Я