Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

грехами. Вот ее список дьяволов, вот возвращение на Сальвейшн-роуд с Тристаном, вот пекарня «Счастливый день». Прощальные слова Гордона: «Нам нужно у них поучиться». Теория Тристана о самоисполняющемся пророчестве. Отказ Мелвина помочь и его смех, когда она обвинила его.

И тут звонит ее телефон.

– Ну привет, потеряшка, – говорит она. – Где пропадал?

– Извини, просто был занят по работе, – отвечает Тристан. – Как Мелвин?

– Плохо. Я говорила с Мэри. Он принял какую-то сомнительную таблетку на свидании с Кристианом. Сейчас он на аппарате жизнеобеспечения и организм уже не реагирует.

Она слышит выдох Тристана:

– Бедная Мэри.

– «И вдвоем остались»[14], – говорит Вивьен.

* * *

Вивьен разбирает большую черную сумку, прежде чем пойти с ней в полицейский участок на панихиду по Мелвину. На ее кровать падает черный листок бумаги, и она ахает. На секунду ей кажется, что она наконец нашла свой пропавший конверт. Но затем она видит имя Мелвина на лицевой стороне и вспоминает, как взяла его пустой конверт после лекции в память о Гордоне. Еще тогда она приметила маленький символ на обороте, в уголке. Теперь, наконец, она надевает очки для чтения и внимательно смотрит: символ слегка тисненый и, кажется, представляет собой буквы «ЕМБ» с декоративными завитками. Она берет ноутбук и гуглит эти буквы, но результатов тысячи – от страховых компаний до организации европейских молочников. Поэтому она добавляет в поиск «печать» и «Лондон». Это здорово сужает список. Один из адресов в центре Лондона привлекает ее внимание. Она заходит на сайт – и кровь стынет у нее в жилах.

Двадцать минут спустя Вивьен встает на эскалатор метро и попадает на слишком знакомую улицу. Ее обгоняет девушка, которая явно куда-то спешит, задевая объемной сумкой бок ахнувшей Вивьен. Раньше это Вивьен была из тех, кто спешит и вполголоса ругается на слишком медлительных прохожих. «Когда я успела стать одной из этих черепах?»

Она останавливается у входа в типографию и переводит дыхание, прежде чем войти.

– Вивьен! Так приятно тебя видеть! – приветствуют ее внутри.

* * *

«Да где же он?» Вивьен озирается и снова смотрит на часы. Опаздывать не в его стиле. Обычно он вообще приходит минут на шесть раньше, и его ужасно раздражают чужие опоздания. «С каких это пор весь мир начал опаздывать на десять минут?» – говорил он, после чего пускался в обсуждение их друзей и коллег, которые регулярно появлялись на десять-пятнадцать минут позже – без извинений, без объяснений. Больше семи минут заслуживали извинений. Больше десяти – объяснений. А всякие там «и куда время так спешит», по мнению Вивьен, было крайне нелепой отговоркой, ведь время – одна из немногих констант в их жизни. Каждая минута и каждый час всегда одинаковой длины; слава богу, что время прочно привязано к самому себе. Тристан всегда полностью разделяет мысли Вивьен по этому поводу… Так почему же он теперь сам опаздывает на шесть минут? Он обещал приехать и поддержать Вивьен и Мэри. Недавно Вивьен прочла медицинскую статью о связи панических атак с суицидальными намерениями, и теперь она беспокоится о Тристане всякий раз, когда он не отвечает.

– Тристан скоро приедет, – говорит она Мэри уже в третий раз.

Мэри кивает и продолжает наблюдать за полицейскими, ходящими по рабочему клубу. Каждые несколько минут кто-то выражает соболезнования. Эти мужчины (здесь в основном мужчины) – настоящие профессионалы в общении с убитыми горем. От них не услышишь привычного «Сожалею о вашей утрате». О нет, их слова взвешены, проникновенны – можно сказать, искренни. «Он был фантастическим полицейским, одним из лучших»; «Он научил меня всему, что я знаю»; и, что несколько неожиданно: «Клянусь, я чувствовал его присутствие сегодня утром, когда брился». И все же Вивьен видит, что они держатся отстраненно. В воздухе повисла некая недосказанность. Возможно, дело в неожиданной смерти Мелвина, а может, в чем-то другом. Интересно, Мэри тоже это чувствует?

– Знаете, мои друзья всегда завидовали нашему браку, – вдруг говорит она, опуская взгляд на свои идеально розовые ногти.

– Правда? – произносит Вивьен.

Вивьен уверена, что брак сродни некой загадке, каждый разгадывает ее для себя сам. У нее есть подруги, которые вышли замуж за самых неподходящих мужчин, и их браки постоянно трещали по швам, но все равно не распадались. Однажды Вивьен по глупости сказала подруге, Селии, – та как раз разглагольствовала о своем мерзком муже Гарри, – такую фразу: «Может, пора обратиться к адвокату по разводам?» Селия была так напугана, так оскорблена, что Вивьен провела остаток обеда, извиняясь, а на следующий день послала ей букет из «Интерфлоры». Даже сейчас, годы спустя, она не уверена, что Селия до конца простила ее. Хотя, возможно, это нормально только для ее поколения. Вот Кэт постоянно рассказывает про своих друзей, которые разводятся всего через пару лет после того, как она танцевала на их свадьбе.

– Они говорили: «Мелвин так предан тебе». Он всегда держал меня за руку, всегда помнил все дни рождения и годовщины; он содержал сад в идеальном порядке, был потрясающим поваром, не пил и не устраивал беспорядок, как некоторые мужья.

– Он любил тебя, Мэри.

– Да, пожалуй, по-своему, – кивает она, а затем шепчет: – Я думала о том, что ты говорила о грехах, о лени Мелвина. Наверное, порой он и правда смотрел на жизнь сквозь пальцы. Помню, как-то раз он вернулся с ночного патруля. Он помешал каким-то хулиганам избить человека. Сам отвез беднягу в больницу, чтобы подлатать рану, и пообещал составить рапорт в участке. А когда неделю спустя я вспомнила тот случай, он лишь пожал плечами: забыл про рапорт. Сказал, что тем парням все равно не предъявили бы обвинений.

Вивьен вслушивается в слова Мэри и смотрит в окно на лондонцев, торопливо шагающих по Бишопсгейт. Она еще помнит свой последний разговор с Мелвином. О том, как они с Кристианом съехались, раз их тайна была так эффектно раскрыта, и Вивьен поздравила его со «счастливой жизнью», впечатленная тем, что он больше не живет во лжи. Но теперь она видит, что он просто снова плыл по течению. На этот раз – в объятия Кристиана. В объятия, из которых его в любой момент могло унести еще куда-то.

Тут она видит Тристана, который переходит дорогу и медленно идет к клубу. Голова его опущена, лоб хмурится, правая рука сжимает кожаную сумку на груди, будто защищая сердце. Вивьен дрожит: тяжело видеть друга таким печальным.

– А вот и Тристан, – говорит Вивьен, когда он толкает дверь и идет к их маленькому столику.

Он быстро целует Вивьен в щеку, а затем садится на корточки рядом с Мэри,