Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

снова перечитывала свои записи, даже возвращалась на Сальвейшн-роуд, снова стучалась в двери «Серендипити», но на этот раз никто ей не открыл. Тристан тоже ничего не нашел ни о каком мистере Брукбэнксе или Брукхэме… Затем, спустя месяцы без плохих новостей, она наконец-то выбросила из головы мысль о пропавшем конверте и принялась искать счастья в настоящем моменте, наслаждаясь отведенным ей временем.

– Вави, смотри! – кричит Чарли, запрыгнув рядом на диван и протягивая ей сложное на вид транспортное средство с крыльями, большими колесами и бивнями, собранное им из лего.

– Ого, это просто нечто! – говорит она, и Чарли радостно улыбается ей.

Вивьен слышит скрип ключей во входной двери и тут же закрывает ноутбук.

– Мамочка! – вскакивая, восклицает Чарли.

К счастью, когда Вивьен прокралась в дом этим утром, Кэт и Чарли еще спали. За завтраком Кэт попросила присмотреть за Чарли, пока та съездит по делам. Вивьен все еще была измотана после ночного приключения, но никогда не отказалась бы от утра с Чарли и его любимым конструктором.

– Привет! – кричит Кэт поверх кучи коробок, шатающихся у нее на руках и возвышающихся над головой.

– Давай я помогу. – Вивьен откладывает в сторону ноутбук и встает так быстро, как только может, чтобы взять у Кэт две пустые коробки и поставить их на пол в гостиной.

– Спасибо! – Кэт без раздумий швыряет остальные коробки на ковер и мчится прямиком в туалет на первом этаже.

Через несколько минут она возвращается с раскрасневшимися щеками и облегчением на лице.

– Ребенок все еще танцует чечетку на мочевом пузыре? – улыбается Вивьен. – В твоем положении правда не стоит таскать тяжести.

– О, всего лишь пара пустых коробок! Мне нужно успеть все распаковать на новом месте, иначе ребенка из роддома придется везти сюда.

– Я же говорила, что не стану возражать, – отвечает Вивьен.

Она идет на кухню ставить чайник, а Кэт усаживается в кресле по-турецки, колени приподнимаются, и живот словно оказывается в гнезде.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда она будет просыпаться каждый час и кричать на весь дом, – замечает Кэт. – Что ты там строишь, Чарли?

Вивьен ждет, пока закипит чайник, и вполуха слушает разговор Кэт и Чарли. Не пора ли ей признаться в своих проблемах со здоровьем? Она уже рассказала Кэт о «Серендипити», о числах и смертных грехах. Видит бог, Кэт много раз обыскивала с ней дом в поисках пропавшего конверта. Кэт окончательно отринула идею найти для Вивьен нового мужчину («Ты слишком привередлива, вот в чем твоя беда!»), чему Вивьен несказанно рада. С тех пор как Кэт встретила Зигги, выступавшего у станции метро рядом с ее работой, она стала заложницей собственного счастья. Такого поворота она уж точно не ожидала, когда каждую пятницу бросала фунт в открытый гитарный футляр перед мужчиной с всклокоченными волосами и большими карими глазами – он напоминал дружелюбного шоколадного лабрадора. Однажды Кэт немного задержалась на работе, а он как раз собирал вещи, когда она проходила мимо. «Сыграть для вас что-нибудь особенное? – спросил он. – На этот раз бесплатно!»

– Я подумала: «Какая слащавая фраза!», поэтому решила бросить ему вызов и попросила «К Элизе» Бетховена. А он, представляешь, не сбился с ритма и исполнил все идеально! Играл добрых десять минут. К концу мои щеки, должно быть, пылали; я была под таким впечатлением, – сказала Кэт Вивьен тем вечером.

Музыкант уговорил ее выпить с ним на следующий день, а три месяца спустя она забеременела.

– Знаю, я клялась, что не буду торопиться, но… – покраснев, сказала она Вивьен, которая смогла лишь улыбнуться и крепко обнять Кэт.

Вивьен сомневалась – как и любая приемная мать, – но когда она встретила Зигги и взглянула на то, как легко они общаются – тот трусил за Кэт, словно преданный щенок, – она поняла, что Кэт все-таки исполнила свою мечту. Нашла того, кто искал именно ее.

Переводя взгляд с открытой кухонной двери на Кэт в старом кресле, к груди которой прижимался ухом Чарли, Вивьен улыбается про себя. Беременность протекала своим чередом, Кэт сходила с ума от того, как быстро это дало о себе знать и как скоро ей пришлось отказаться от старых узких джинсов и перелезть в «родильные палатки» (по ее словам). Но сама Вивьен наслаждалась, наблюдая, как меняется тело Кэт; улыбалась до боли в щеках, когда клала ладонь на ее живот в ожидании, когда ребенок шевельнется. Эта чудесная искорка жизни, надежно убаюканная в теле матери, не имела ни малейшего представления о той любви, которая ее ждет. Вивьен, словно гордая бабушка, летала по магазинам, скупала маленькие комбинезоны и непрактичные деревянные игрушки, отмахиваясь от жалоб Кэт из-за «самого избалованного из еще нерожденных детей в мире».

Однажды вечером, пока Кэт с восторгом рассматривала плюшевого осьминога из шикарного сувенирного магазинчика в Ричмонде, история Вивьен вдруг вырвалась наружу. Она не планировала рассказывать Кэт, даже не думала о нем в тот момент, но просто открыла рот – и…

– Мне было восемнадцать. Я забеременела от Джеймса. Я не понимала, что происходит, пока не подошел примерно шестой месяц. В ужасе мама отвезла меня в больницу для незамужних матерей…

– О Вивьен! – выдохнула Кэт, прижимая осьминога к животу. – И что же случилось?

– Роды начались раньше срока. Родился мальчик, но он не выжил, – сказала Вивьен, вспоминая, как ей удалось в первый и последний раз обнять сына, прежде чем мать сообщила ужасную новость и все погрузилось в темноту.

Слезы текли по щекам, ведь в этот раз Вивьен не стала сдерживаться.

– Бедная, – заплакала в ответ Кэт. – Пройти через такое, когда сама еще совсем ребенок…

Было приятно выпустить эти слова в мир, дать волю печали, которую она копила столько лет. После этого они пили горячий шоколад и смотрели «Уж кто бы говорил» на «Нетфликсе», и Кэт просто выла, когда Джон Траволта и Кёрсти Элли отмечали достижения сына песенкой «Майки сходил в туалет!».

В ту ночь, лежа в постели, Вивьен представляла, как держит на руках малыша Кэт. Представляла то первое сжатие крошечных пальчиков, первую улыбку, первое слово. Ей хотелось увидеть столько всего. Она скрестила пальцы: «Пожалуйста, пусть мое число не наступит раньше, чем я дождусь этой малышки…» Молча Вивьен дала себе обещание, что после рождения ребенка запишется к врачу по поводу своих болей, даже расскажет терапевту о фуге, а потом, если у нее не найдут ничего серьезного, она, конечно же, расскажет обо всем Кэт. Но до тех пор она не видела причин омрачать счастье Кэт – или собственное. Врач, несомненно, сочтет ее симптомы обычными старческими болями. Вивьен задремала, но так и не