Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— Я попросил, чтобы нам разрешили посидеть в одной камере часок сегодня днем, если ты не против, — сказал Мальте.

Карл на секунду посмотрел на этого здорового парня. Неужели в его глазах светилась надежда? В каком-то смысле это выглядело даже трогательно. Но он, должно быть, чувствовал то же, что и Карл: любое разнообразие делало день короче.

— А ты действительно уверен, что этому типу можно доверять? — раздался голос «проницательного рецидивиста».

Пауль Манон в упор уставился на переносицу Мальте, где складка между бровей пролегала всё глубже и глубже. И всё же этот человек казался абсолютно бесстрашным, когда делал шаг к ним двоим.

— Доверять ему? И что же ты такого о нем знаешь, чего не знаю я? Мальте вообще-то спас мне жизнь, этого разве недостаточно? — возразил Карл.

— Этот?! Да он ни хрена не знает, так что пусть просто закроет свой рот! — Мальте резко развернулся к нему. — Ты ведь это понял, а, Манон? — процедил он, вытянул руку, мертвой хваткой вцепился мужчине в горло и сильно сжал его, отчего Обенро испуганно ахнул и бросился в сторону железной двери.

— Эй, прекрати это, Мальте, ты что творишь?! — крикнул Карл.

Но огромная рука Мальте держала крепко. Он повернулся к Карлу:

— Он говорит, что знает всё, но на самом деле он не знает ни хера.

Затем он разжал пальцы, сильно оттолкнул мужчину от себя и оставил его стоять, судорожно глотая воздух.

— Он сидел в камере прямо напротив твоей на Вестре, Карл. Ты что, его там не видел?

Карл покачал головой.

— Я не знаю, какого черта тебя перевели сюда, в Слагельсе, Манон, но тебе лучше очень внимательно следить за тем, какие сплетни ты тут распускаешь.

— Не поворачивайся к Мальте спиной, вот что я тебе скажу, — заходясь в кашле, прохрипел мужчина.

ГЛАВА 31

Воскресенье, 3 января 2021 года

УЭЙН ПЕТЕРС

Когда Уэйну Петерсу было всего четыре года, он открыл для себя все блаженства лжи — и это стало потрясающим открытием. С помощью лжи можно было оправдать абсолютно всё: твердое «да» на самом деле могло означать «нет», а уклончивое «может быть» становилось лучшим ответом, если отвечать не хотелось вовсе. Уэйн так виртуозно и много врал на протяжении всего детства, что ни родители, ни сверстники толком не знали, кто он такой и что у него на уме.

«Сможет ли ложь защитить меня, если я начну воплощать свои фантазии в реальность?» — задумался он позже, будучи подростком. Он начал экспериментировать: воровал деньги у родителей, убил соседскую кошку, а однажды просто так избил случайного прохожего на улице. И поскольку каждый раз ему удавалось выйти сухим из воды благодаря более или менее правдоподобным небылицам, он окончательно осознал: весь мир лежит у его ног.

— Я стану мультимиллионером еще до того, как мне стукнет тридцать, — заявлял он ежедневно, хотя сам понятия не имел, как именно этого добьется.

— У тебя мания величия, — бросил как-то отец, что было не самым умным замечанием в адрес человека, который действительно ею страдал.

И Уэйн отомстил. Месть, как выяснилось позже, стала еще одной безжалостной, но крайне практичной чертой его характера. Отец скончался довольно быстро после того, как Уэйн ради эксперимента поменял местами таблетки в его аптечке. Вскрытие показало, что избыток нитроглицерина не идет на пользу сердечникам, и никто не усомнился в словах Уэйна, когда тот заявил, будто отец в последнее время постоянно бредил самоубийством. Мать, разумеется, была в шоке, ведь она никогда не слышала от мужа ничего подобного, но Уэйн авторитетно добавил, что у него с отцом всегда были более доверительные отношения, чем у нее.

Труп едва успел остыть, как едва достигший совершеннолетия Уэйн потребовал от матери продать дом. Он убедил ее, будто покойный отец перед смертью выразил четкую волю: сын должен немедленно получить половину денег, чтобы твердо встать на ноги. Когда мать заколебалась, он нанес ей решающий удар — подсунул сфабрикованные финансовые отчеты, из которых следовало, что содержать дом ей попросту не по карману. Потрясенной горем женщине пришлось испить эту горькую чашу и уступить сыну.

Прошло всего пара недель: дом был продан, а мать переехала в дешевенькую квартирку в нескольких километрах оттуда.

Имея в кармане внушительную сумму денег, Уэйн сел в отцовскую машину и укатил прямиком в Квартал красных фонарей[88] в Амстердаме, где быстро внушил парочке уличных шлюх, что желает им только добра. Обосновавшись в подпольных притонах, проститутки исправно выполняли свой долг, отдавая ему ровно половину своего заработка — и всегда исключительно наличными.

Когда спустя несколько лет между местными сутенерами развязалась жестокая война, Уэйн предпочел вовремя спрятать когти и переключился на торговлю наркотиками. Будь его отец жив, ему пришлось бы взять свои оскорбительные слова обратно: еще до тридцатилетия Уэйн владел столькими миллионами, сколько обычному человеку не могло присниться и в самом сладком сне.

Когда одна из его постоянных любовниц посмела усомниться в том, что он является тем крутым парнем, за которого себя выдает, и потребовала показать деньги в доказательство его хвастовства, у Уэйна окончательно сорвало резьбу. Больше эту девчонку никто никогда не видел. А ведь у нее были все основания для сомнений: ЕСЛИ он действительно так сказочно разбогател на наркоте и проституции, почему его до сих пор не упекли за решетку? С тех пор Уэйн предпочел окончательно уйти в тень и раствориться в безликости.

Понадобилось несколько месяцев, чтобы Уэйн отчетливо разглядел для себя куда более безопасное и заманчивое будущее. Самым важным для него было стать настолько невообразимо богатым, чтобы обрести безграничную свободу и ресурсы для достижения главной цели — обладать абсолютной, бескомпромиссной властью и полностью подчинить себе всё окружение.

Кроме того, он должен был гарантировать, что никто — абсолютно никто — не сможет раскопать, кто он такой и чем занимается. А если кто-то всё же встанет у него на пути, этот человек должен быть стерт с лица земли, как та девчонка, его собственный отец и еще парочка бедолаг после них. Он желал быть невидимым, неприкасаемым кукловодом, управляющим вообще всем.

Как и в любом другом деле, невозможно стать сказочно богатым, если другие не загребают для тебя жар своими руками. Уэйн знал это лучше