Веронская насмешница - Кристина Додд

class="p1">– Потому что он трус! Ему хотелось богатства и власти, но Верону по-прежнему рвали на части падальщики, воры и наемники, а Эскала убили, и он испугался. Я говорила ему, что буду рядом и прикрою тылы, что никто не тронет герцога Яго из дома Леонарди, но он ничего не хотел слышать. Власть была совсем рядом, только руку протяни, – она сжала пальцы, – но ускользнула, и все последующие годы моя жизнь состояла из красивых нарядов, прекрасных блюд и посредственных совокуплений с мужчиной, который жаловался, что при этом испытывает боль до самого конца. Во всех смыслах.

Слишком откровенно, подумала я. Зачем мне такие подробности?

– В общем, ему не слишком больно, – хихикнула Лукреция.

Мне захотелось сбежать обратно в покои нонны Урсулы, но, к счастью, дверь открылась, и брат Лоренцо с посеревшим лицом помог герцогу Яго выйти из комнаты.

– Заберите его домой, – сказал Лукреции монах, – и устройте поудобнее на то время, которое у него осталось.

Герцогиня будто окаменела.

– Не понимаю…

Яго нетерпеливо произнес:

– Я умираю, Лукреция. Брат Лоренцо дает мне время до новолуния или еще меньше, и ты избавишься от мужа, который для тебя сплошное разочарование.

– Но тогда я буду вдовой! В трауре! Мне это не подходит!

Брат Лоренцо, благослови его Бог, потрясенно уставился на собственные высовывающиеся из сандалий пальцы, взял Лукрецию под руку и зашагал с ней к выходу, настойчиво увещевая голосом доброго пастыря. А меня тем временем терзало чувство вины. Я обратилась к герцогу:

– Умоляю, ваша светлость, простите, что я так на вас набросилась.

– Моя болезнь и без того зашла слишком далеко. Ты вряд ли ухудшила положение. – Яго бледно улыбнулся. – Удачи тебе в грядущем замужестве. Впрочем, ты не слишком нуждаешься в моих пожеланиях. Ты станешь хорошей женой Кэлу и великолепной княгиней. Пусть Господь благословит тебя долгой жизнью и множеством детей… а теперь я отправлюсь попрощаться с матерью.

– А вы скажете ей, что это последнее прощание?

– Ты же знаешь, она притворяется духовидицей. На самом деле это выдумка, но она действительно проницательная старая дама. Подозреваю, она все поймет. – Опираясь рукой о стену, он бочком, как краб, пополз обратно в покои своей матери.

Тут вновь раздался один из огорошивающих хлопков, возвещающих появление призрака, и тот возник у моего локтя.

– Вот бедолага! Лукреция всю жизнь им командовала, а теперь его ждет такая жалкая смерть. Но он хотя бы избавится от женушки.

– Я про него все по запаху поняла. Болезнь сожрала его тело вплоть до самых костей.

Мы стояли рядом и смотрели Яго вслед. Вернулся брат Лоренцо, закончивший разговор с герцогиней Лукрецией; он печально качал головой. Монах приподнял мне голову, чтобы разглядеть лицо.

– Болит?

Я была прекрасно осведомлена, что людям князя досталось куда серьезнее, а потому не придавала особого значения своим синякам.

– Я у мамы роды принимала. Все познается в сравнении.

– Хороший ответ, – раздался у меня за спиной голос одного из солдат.

– Где-нибудь еще болит? – тихо спросил брат Лоренцо.

– Меня в живот пнули. – Я показала куда. – Пока не прошло.

Он погладил подбородок.

– Это меня больше беспокоит, Рози. Дай знать, если понадобится микстура.

– Хорошо. – У меня еще были кровянистые выделения, но они становились все слабее.

– Мне пора, не то брат Камилло сместит меня с места дворцового лекаря. – Он хохотнул.

– А ему хотелось бы? – Этот вопрос интересовал меня больше обычного.

Брат Лоренцо покачал головой.

– У него не хватит знаний. Он же пока только подмастерье, как и ты. Но он хороший человек, храбрый и прямой, и учится быстро. – Он благословил меня и вернулся в комнату, где шел осмотр раненых.

Мимо нас прошли Марцелл, Олоферн и Барнадин. Марцелл и Барнадин посмотрели набычившись, а Олоферн воскликнул:

– Отличный фонарь, Монтекки!

Я отмахнулась и сказала призраку:

– Мне в жизни глаз не подбивали. Комментировать синяки – это что, ритуал какой-то?

– Признание твоего свежеобретенного статуса, – подтвердил призрак, вгляделся мне в лицо и добавил: – Изрядно тебе досталось.

– Ну да. – Я пожала плечами, ожидая услышать лекцию о том, когда следует и когда не следует выходить на улицу, потому что все мужчины, похоже, склонны исполнять этот монолог снова и снова, и неважно, в какой роли они выступают.

Однако призрак сообщил:

– Я обнаружил кое-что ужасное. – Он произнес это почти непринужденным тоном, словно боялся, что я, по обыкновению многих женщин, от неприятного известия съежусь, пустив слезы и сопли. – Я нашел Паскету возле аптекарского огорода, она наполовину погребена под изгородью из розмарина, а на кучке земли сверху стоит череп Йорика. Кто бы ни сделал это, он был вне себя от ярости. – И без всякой необходимости добавил: – Она мертва.

Глава 48

Кэл в сопровождении Диона вошел во дворец как раз вовремя, чтобы увидеть, как я закрыла лицо руками и сделала именно то, чего боялся призрак, – расплакалась.

Бедная Паскета! Оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Увидела слишком многое и теперь заплатила за это кровавой смертью.

Кэл поспешил ко мне, обнял, приподнял мое лицо и вгляделся в него.

– Ты пострадала. Тебе следовало оставаться в постели.

– Дело не в этом. Мне лучше. Правда.

– Что за дурные вести разбили твое сострадательное сердце? Скажи мне, Рози.

Я еще сильнее залилась слезами и сказала:

– Паскета под изгородью из розмарина. Мертвая.

Потрясенный Кэл спросил:

– Как ты ее нашла?

– Это не я, а твой отец. – Кэл застыл, и я увидела у него на лице следы былого недоверия. – Послушай, я там не была даже, но в словах твоего отца не сомневаюсь.

Князь чопорно кивнул и осмотрелся, будто надеясь хоть мельком заметить докучающего мне призрака.

– Иди к нонне Урсуле, встретимся там. – Он развернулся и направился в сторону аптекарского огорода. Дион шел за ним по пятам.

– Ну хотя бы ты в меня веришь. – Покойный князь говорил скорее обеспокоенно, чем раздраженно. – Хотелось бы мне поговорить с ним, прежде чем…

– Прежде чем что?

– Время поджимает. Если ничего не произойдет, от меня останется лишь струйка тумана, разочарованно скользящая по дворцовым коридорам, невидимая и всеми забытая.

Его предсказание меня встревожило.

– Вы же говорили, что не знаете, каким правилам подчиняетесь. Что вас никто не пригласил на лекцию о загробной жизни.

– Я действительно ничего не знаю. Просто чувствую меньше, – он взмахнул рукой, – вот здесь.

Я отступила на шаг и посмотрела на него. Мне еще вчера казалось, что он стал более прозрачным по краям.

– Существует ли крайний срок, после которого ваше существование прекратится? – Я поймала себя на том, как построила фразу,