Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

Ёсимура широко раскрыл глаза. — Понимаю. Я непременно всё сделаю до вашего возвращения.

— Спасибо.

За пять минут до отправления поезда из толпы появилась Ёсико.

— Милый, это тебе в дорогу. — Она протянула ему что-то, завёрнутое в ткань.

— Что это?

— Откроешь — увидишь.

— Прости, что заставил тебя потратиться, — неожиданно официальным тоном сказал Иманиси.

Когда поезд отошёл от перрона и превратился вдали в маленькую точку, Ёсимура повернулся к стоявшей рядом Ёсико: «Вам, должно быть, тоже нелегко. Но таких, как он, немного».

— Он очень любит свою работу, — ответила Ёсико.

Рассвет застал Иманиси в Сэкигахаре. В Майбаре он пересел на линию Хокурику. Утреннее солнце сверкало над озером Йогоноуми. В горах Сидзугатакэ уже выпал снег. Незадолго до полудня в Дайсёдзи он пересел на небольшой электрический поезд, направлявшийся в горы. Горячие источники Яманака находились в конце линии, там, где равнина сужалась и упиралась в горы. Половина пассажиров ехала лечиться на источники. В этой глуши звуки кансайского диалекта, которым говорили в окрестностях Осаки, неприятно резали ему слух.

Достав записную книжку, Иманиси спросил возле станции, как пройти. Его целью была деревня в некотором отдалении, у самых гор. Иманиси взял такси, которое поехало по просёлочной дороге вдоль ручья.

— Вы впервые в этих местах? — спросил немолодой водитель. Иманиси ответил утвердительно, и тот продолжил: — На горячие источники приехали?

— Да, но я хочу ещё навестить одного знакомого, — ответил Иманиси.

Облако над горой казалось холодным.

— Я почти никогда не вожу пассажиров в эту деревню.

— Неужели? Она так далеко?

— Там ничего нет. Называется деревней, а домов всего около пятидесяти, да и стоят они вразброс. Живут там одни крестьяне, так что такси никому не нужно.

— Настолько захудалая деревня?

— Край бедный. В Яманаке и Ямасиро много приезжих из Осаки, они там оживляют жизнь, а всего в восьми километрах отсюда людям бывает нечего есть. Странный всё-таки свет… — водитель спохватился. — У вас в этой деревне родня?

— Нет, родни там у меня нет. Я еду к человеку по имени Ямасита.

— Ямасита-сан, говорите? В той деревне Ямасита зовут примерно половину жителей. А как его имя?

— Ямасита Цутаро.

— Могу о нём расспросить.

Дорога с равнины поднималась в горы. В долинах между гор теснились узкие поля. Из-за плохой дороги такси, переваливая через два перевала, качало, словно лодку.

— Господин, вот и деревня. Сами видите, её и деревней-то едва назовёшь.

Там, куда указал водитель, беспорядочно виднелись маленькие крыши. Водитель предложил спросить дорогу, но Иманиси его остановил. Он вышел из такси возле шести разбросанных среди полей крестьянских домов. Снега здесь выпадало много, поэтому крыши домов далеко нависали над стенами.

Перед домом стояла молодая женщина с ребёнком за спиной. Когда Иманиси направился к ней, она пристально его разглядывала.

Иманиси слегка поклонился в знак приветствия, но женщина даже не улыбнулась. Он спросил: «Позвольте узнать, в каком доме живёт Ямасита Цутаро?»

— Ямасита Цутаро? Ах, — медленно произнесла она, — он по ту сторону горы. — Она подбородком указала на горный хребет. Лицо её, обветренное работой под открытым небом, было в веснушках.

— Спасибо, — сказал Иманиси и пошёл прочь.

— Господин, погодите, — остановила его женщина. — Ямаситы Цутаро уже нет на свете.

Иманиси наполовину ожидал услышать это. Будь тот жив, он был бы уже совсем стар.

— Вот как. Когда он умер? — спросил Иманиси.

— Дайте вспомнить. Лет двенадцать-тринадцать назад.

— А теперь там кто-нибудь живёт?

— Теперь? Там живёт его дочь Отаэ-сан с мужем, которого приняли в её семью.

— Понятно. Значит, его дочь зовут Отаэ-сан? А как зовут её мужа?

— Его зовут Сёдзи-сан. Возможно, их сейчас нет дома — ушли работать.

— Большое спасибо.

Иманиси вернулся к такси. Когда он сказал водителю, что хочет попасть по ту сторону хребта, тот помрачнел.

— Господин, там ужасная дорога.

Дорога была такой узкой, что и неясно было, проедет ли по ней машина; к тому же она была ещё более разбита колеями, чем та, по которой они приехали. Но Иманиси необходимо было добраться туда на такси.

— Простите, но не попробуете ли? Я хорошо вам заплачу.

— Мне не нужны чаевые. — Водитель неохотно согласился ехать.

Обогнув хребет, они увидели совсем иной пейзаж. Будь здесь море, это место походило бы на залив. У подножия предгорий стояли вразброс четыре или пять домов.

Выйдя из такси, Иманиси пошёл по тропинке к старухе, работавшей в поле.

— Простите, можно вас спросить? — вежливо окликнул он её. — Где дом Ямаситы Цутаро-сан?

Старуха выпрямилась, опираясь на мотыгу. — Цутаро умер много лет назад. — Глаза у неё были мутные, словно она страдала трахомой.

— Я слышал, теперь дом принадлежит его приёмному сыну, Сёдзи-сан.

— Дом Сёдзи — вон тот. — Старуха выпрямилась ещё больше и грязным пальцем указала на самый дальний из шести домов. Он стоял на склоне, поэтому его соломенная крыша казалась выше остальных.

Когда Иманиси поблагодарил её и собрался идти дальше, она крикнула ему вслед: «Сёдзи вы там сейчас не застанете».

— Ах, он уехал?

— Слышала, он ушёл в сторону Осаки. До весны мужских рук для работы в поле здесь не нужно. Вот они и уходят искать другую работу.

— А кто теперь там живёт?

— Жена Сёдзи. Отаэ-сан.

Иманиси пошёл дальше по тропинке. Все крестьянские дома выглядели бедными: маленькие, ветхие, грязные. Когда Иманиси проходил мимо, несколько стариков из дверей разглядывали чужака. К самому высокому дому вели каменные ступени. Иманиси шёл по тропе между голыми полями, пока не добрался до дома. К старому столбу была прибита грязная дощечка с надписью: «Ямасита Сёдзи».

На стук никто не ответил, и он попробовал дверь. Она открылась.

— Есть кто-нибудь? Простите, — крикнул Иманиси в тёмную глубину дома.

Он заметил маленькую фигурку, которая молча медленно приближалась к нему. При ярком свете он разглядел худого мальчика лет одиннадцати-двенадцати в грязной одежде. Голова у него была непропорционально большой.

— Дома кто-нибудь есть? — спросил Иманиси мальчика.

Мальчик молча поднял глаза. Иманиси вздрогнул. Один глаз был совершенно белым. Радужка другого была маленькой.

— Дома никого нет? — громче спросил Иманиси. Из глубины дома донёсся какой-то звук.

Мальчик всё так же молча смотрел на Иманиси снизу вверх.