Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Однако было ясно как день: это ему до лампочки.

— А что, в больнице не нашлось места? — спросил я, нарочно оттягивая края латексных перчаток, чтобы они погромче щелкали: так я намеревался продемонстрировать копу свое раздражение.

— Туда не добраться. Разве что вплавь…

— Ах вот как?..

Одного лишь взгляда на мощный полицейский внедорожник, который я поначалу спутал с автомобилем «Скорой помощи» — из-за размеров и вращающейся «мигалки», — было достаточно, чтобы понять: он может преодолеть трудности и посерьезнее дождевых потоков.

— В больнице и без того работы хватает, — прибавил коп, потирая заросший щетиной подбородок.

— Скажи уж честно: не хотелось там торчать лишние два часа.

— Не хотелось там торчать лишние два часа.

«И писать рапорт», — чуть было не добавил я, но удержался. На несколько секунд наши взгляды скрестились над потеками крови, воды и грязи.

Снаружи послышался отдаленный раскат грома. Гроза уходила.

Коп вздохнул и произнес:

— Слушай, Пол, почини мне этого типа.

Я поднял обе ладони вверх в знак капитуляции:

— О’кей, Кэмерон.

— Я тебе признателен.

— Есть за что…

Дело в том, что инспектор Кэмерон Коул — мой лучший друг чуть ли не с первого класса.

Я вошел в смотровой бокс. Да, пациент был явно не в лучшей форме. Оставалось надеяться, что Кэмерон не слишком его помял. Я наклонился, чтобы тщательно осмотреть рану на голове.

— Вам хорошо видно? — спросила Конни.

Она продезинфицировала рану и сбрила волосы вокруг нее. Это был глубокий порез длиной несколько сантиметров, который тянулся вверх от надбровной дуги, пересекая лоб. Я слегка раздвинул края раны, которые разошлись с едва слышным чмокающим звуком. Конни осторожно промокнула кровь тампоном. Стало видно белеющую лобовую кость — как часто бывает в подобных случаях, — но, кажется, ни трещин, ни разорванных сосудов… Я облегченно выдохнул:

— Сейчас поправим.

Пока я выбирал инструменты, Конни достала из стеклянного шкафчика медицинскую простыню в стерильной упаковке, сняла упаковку и застелила простыней металлический столик на колесах.

Воспользовавшись тем, что мы с Конни отвлеклись, Коул проскользнул у меня за спиной, и почти тут же прозвучали два щелчка.

Обернувшись, я увидел на запястье пациента стальной наручник. Второй «браслет» был закреплен в изголовье смотровой кушетки.

— Это для твоей же безопасности, — объяснил Коул с притворно-скучающим видом. — Я не хочу, чтобы мой клиент дергался от боли, пока ты будешь его зашивать.

Я нахмурился. Терпеть не могу, когда запугивают пациентов.

— Зашивать не понадобится, — пояснил я. — Собираюсь использовать специальное клеящее вещество.

И продемонстрировал небольшую плотно закрытую пробирку с голубоватой жидкостью.

— Диоктил цианоакрилата. Что-то вроде «Суперклея», но абсолютно стерильный. Соединяем края раны и сверху наносим это вещество. Совершенно безболезненная процедура.

— О, боль меня не страшит…

Это были первые слова, которые я услышал от незнакомца. Он произнес их бесстрастным тоном, в котором не было даже намека на угрозу. А вот переплетенные пальцы его неподвижных рук напомнили мне клубок спящих змей.

— Простите?..

Он обратил ко мне бледное лицо, освещенное хирургической лампой.

— Вам, медикам, невероятно повезло: вы проводите каждый день бок о бок со смертью. Это ведь такое… захватывающее чувство, не правда ли?

Глаза его были настолько черными, что я не мог различить зрачков. Но, присмотревшись, увидел их и даже констатировал, что они не расширены. Значит, он не принимал ни кокаин, ни амфетамины. В его дыхании не чувствовалось запаха алкоголя.

— Результат будет отличным, в том числе и с эстетической точки зрения, — продолжал я, решив не обращать внимания на его странные речи. — Но вам нужно будет регулярно наносить на шрам мазь, оказывающую зарубцовывающее действие, и избегать сильного солнца в течение ближайших шести месяцев.

Говоря все это, я чувствовал себя идиотом. В этом типе было что-то такое, отчего мне становилось не по себе. Однако я переборол себя и занялся раной. Тем временем Коул вынул из кармана бумажник. Сейчас он передаст Конни все нужные документы, она внесет данные в компьютер, и вся эта история будет окончена…

— Насчет гонорара не беспокойся, — пробурчал он. — Счет тебе оплатит полицейское управление.

— Я и не беспокоюсь.

Я соединил края раны, нанес клей, затем подождал, как полагалось, пятьдесят секунд и разжал пальцы.

— Готово, — объявил я, повернувшись к Конни.

Но, перехватив взгляд ее округлившихся глаз, от изумления забыл обо всем.

Конни Ломбардо — воплощенное самообладание. Раньше она работала в одной из крупных нью-йоркских больниц. События 11 сентября были знакомы ей не понаслышке. Так что взволновать ее могло лишь нечто действительно очень серьезное.

И вдруг рука незнакомца крепко стиснула мое запястье.

В следующий миг он резко заломил мне руку за спину. Боль была такой сильной, что перед глазами заплясали белые искры. Я непроизвольно наклонился вперед, потерял равновесие и во весь рост растянулся на полу.

— Твою ж мать!.. — потрясенно выдохнул Кэмерон.

Конни закричала. Я поднял голову. Кэмерон выхватил пистолет, но тут в воздухе пронесся сверкающий металлический диск размером с тарелку — я узнал поднос для медицинских инструментов — и ударил его по руке, заставив выпустить оружие. Затем пациент с силой надавил мне на спину ногой, приказав:

— Лежать, докторишка!

Почти сразу вслед за этим я услышал топот, который могло бы издавать стадо взбесившихся носорогов, и еще через секунду тяжесть с моей спины исчезла. Раздался адский металлический грохот. Я понял, что Кэмерон, лишившись оружия, решил вспомнить навыки старого доброго кулачного боя.

Приподнявшись, я увидел, что опрокинутый металлический стол лежит на полу, а рядом с ним сцепились двое мужчин. Кэмерон раз за разом пытался нанести противнику удар, но тот, против всякого ожидания, уклонялся с удивительной ловкостью — все его движения были быстрыми и при этом почти неуловимыми, словно текучими. Можно было подумать, что для него это не поединок, а упражнение в синхронном плавании. Еще несколько секунд — и его руки мертвой хваткой вцепились в шею Кэмерона, словно пара удавов. Мой друг, очевидно, решил, что пора переходить к серьезным мерам, и каким-то быстрым приемом заставил противника развернуться, после чего прижал его лицом к полу.

Только теперь я заметил, что запястье моего бывшего пациента свободно. Это означало, что он как-то ухитрился стащить наручник, который — по-прежнему застегнутый! — свисал с кушетки.

— Черт возьми! — невольно воскликнул я, садясь. — Да как же он это сделал? Он фокусник или чародей?

Кэмерон поставил колено между лопаток противника, отцепил наручники от кушетки и снова защелкнул их на его запястьях — на сей раз куда плотнее.

— Сделай одолжение, — тяжело дыша, обратился он к усмиренному пациенту, — повтори-ка этот трюк с браслетом!