Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Кониц был прав — мне необходимо было вернуться на учебу. Единственным отличием стало то, что теперь я знал, насколько важен для остальных членов братства. Мое место было не в резервации, а здесь, с ними.

В родительский день, примерно через месяц после начала занятий, родственники других ребят собрались у нас в общежитии, чтобы вместе поесть, выпить и поиграть в футбол. То был один из лучших праздников за всю осень. Я валялся на кровати и читал книгу, когда в комнату заглянул Майк.

— Слушай, Дэвид… там твой отец ищет тебя.

Меня прошиб холодный пот.

— Откуда он узнал, что у нас сегодня родительский день? Я-то уж точно ему не говорил.

— Думаю, всем родителям разослали письма. Твой папа пришел в рабочей одежде и с измазанным лицом. Он как-то странно выглядит, дружище, тебе лучше пойти посмотреть.

Сбежав по лестнице, я обнаружил отца на площадке первого этажа, возле стеклянного шкафа с призами. Он разговаривал с группой членов братства и их родителей. Точнее, не разговаривал, а произносил речь.

— Ой-е-ей, только посмотрите на все эти финтифлюшки: тут вам и люстры, и ковры, и ванная с туалетом, и вкусная еда — чего только душа пожелает!

Его наигранно деревенский говор заставил меня вскипеть от гнева и неловкости.

— Ух ты черт! Значится, так живут ПМЛ? Знаете, что такое ПМЛ? «Потому что Мы Лучшие»!

Другие ребята начали смеяться, но их родители напряглись и отступили от него.

Я схватил отца за руку, чтобы обратить на себя внимание.

— Папа, пожалуйста, перестань!

— Твои так называемые братья с головами в задницах думают, что они куда лучше, чем простаки вроде меня. У них тут куча всякого барахла, и сортир прямо в доме! У нас такого никогда не было. Я и в школу-то не ходил. У нас не было ни электричества, ни водопровода, ни умных книжек. Мне всегда хотелось посмотреть, как ПМЛ живут, — распалялся он. — И вот мой сын стал одним из них. Как, прости господи, цветок в горшке!

Я потянул его за руку, надеясь увести от остальных. Но отец вырвался и встал, молча обводя глазами опустевший холл. Его внимание привлекла общая фотография членов братства, висевшая на стене. Он подошел к ней, отыскал меня и ткнул грязным пальцем в мое изображение.

— Эти напыщенные индюки делают вид, что ты их брат. Но это все вранье. Ты всерьез думаешь, что им есть до тебя дело? Веришь в эту чушь, мальчик?

— Я думаю, что ты хотел унизить меня перед всеми, и тебе это удалось.

— Ты сам себя унижаешь! Все это братство и твои так называемые братья — полные идиоты. Неудивительно, что ты так хорошо вписался.

Он развернулся и пошел через центральные двери к своей машине.

Еще несколько месяцев после того визита другие ребята изображали его фальшивый деревенский говор, вспоминая, как он пытался посмеяться над ними и надо мной. Но они беспокоились обо мне гораздо больше, чем отец за всю мою жизнь.

В том семестре, на занятиях по государственному праву, я познакомился с девушкой по имени Молли. Казалось, у нас с ней много общего — пока мы не начали обсуждать наши семьи и наше будущее. Скрепя сердце я согласился принять приглашение на ужин с ее родителями, и все прошло просто прекрасно.

Несколько дней спустя мы пошли после занятий выпить кофе и уселись рядышком за столиком в кафетерии.

— Когда ты меня познакомишь со своим отцом? — спросила она, с надеждой глядя на меня своими карими глазами.

— Никогда.

Я отпил горячий кофе и обжег себе язык.

— Я что, недостаточно хороша, чтобы познакомиться с твоим отцом, хоть ты и знаком с моей семьей?

— Ты более чем хороша. Ты потрясающая. Но я не могу вас с ним познакомить. Он будет вести себя ужасно, как на родительский день. Я никого не собираюсь знакомить с ним.

Я подул на свой кофе и сделал еще глоток.

— К тому же он живет с восемнадцатилетней девчонкой, которую подобрал в индейской резервации. Хотя нет, ей уже девятнадцать. На три года младше тебя. Как думаешь, что будет, если познакомить их с твоими родителями?

— Если ты нравишься мне, они примут твою семью.

Я отставил чашку и поглядел на нее.

— Ты, должно быть, шутишь. Никто никогда не примет такую семью, как моя. А если примут — то они просто сумасшедшие. Твоя семья — хорошая, нормальная.

Я откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

— Ничего не получится. Тебе лучше обо мне забыть.

Но она не забыла.

Чтобы ее оттолкнуть, я стал напиваться на вечеринках, устраивать дурацкие розыгрыши и изображать из себя настоящего чероки, изображая боевой клич после каждого стакана пива. Ребята из братства быстро смирились с моими выходками и с историями из моего прошлого — уж не знаю, верили они в них или нет. Но Молли так не хотела. Дикие рассказы о моем детстве, которые я начинал всегда не к месту, расстраивали ее, хоть она и отказывалась порвать со мной. На одной особенно разгульной вечеринке я напился до того, что заблевал парковку и свалился спать в кустах во дворе. В тот вечер она вернулась домой одна.

На следующий день Молли мне позвонила.

— Я знаю, что ты делаешь, — сказала она резким, но все же сочувственным тоном. — Ты пытаешься меня оттолкнуть, потому что тебе самому плохо. Ты считаешь, что недостоин любви. Мне тебя жаль. Ты поставил на себе крест.

— Но меня не за что любить!

Голос мой дрогнул, и я сглотнул слезы.

— Когда-нибудь ты меня разлюбишь. Раньше всегда было так.

— Нет, не разлюблю. Я всегда буду любить тебя. А ты, если любишь, познакомишь меня с твоим отцом. Я научусь любить вашу семью.

Хоть я и продолжал напиваться на вечеринках, Молли не сдавалась.

— Это просто такой период, — говорила она. — Ты его перерастешь.

Но я в это не верил.

Глава 48

Я занимался в своей комнате, когда со второго этажа донесся какой-то шум.

— Полукровка, тебе звонят! — позвал Би Эй. — Похоже, твоя новая подружка. Она, кажется, крепкий орешек!

Я знал, что это не может быть Молли. Она сказала, что не станет звонить, пока я не пообещаю вести себя лучше и не соглашусь познакомить ее с отцом. Было бы куда проще, откажись она от меня.

Я подбежал к телефону, едва не столкнувшись с еще одним соседом, выходившим в полотенце из ванной.

— Алло, — сказал я в трубку, —