Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

— Ты не знаешь, где Терстон?

Это была Каролина. Ее прокуренный голос дрожал от волнения.

Я вспомнил тот первый и последний раз, когда видел ее. Они с отцом заехали за мной по дороге на рождественский ужин в доме Моны — самый ужасный, на каком мне приходилось присутствовать. Каролина тем временем сидела за стойкой в кафе неподалеку и дожидалась нас.

Выглядела она как дешевая проститутка из бара в Гэллапе — у меня челюсть отвисла при взгляде на нее. Она вырядилась в белую блузку, туго обтягивавшую все ее округлости, и розовую юбку, такую короткую, что выглядывало белье. Можно было подумать, что вместо подводки для глаз она воспользовалась куском угля, а губы измазала в ярко-розовой глазури от пончиков. От едкого аромата ее дешевых духов у меня заслезились глаза.

— В этот раз он пропал на целых шесть дней, — продолжала Каролина. — Я беспокоюсь.

— Что значит «в этот раз»?

— Он часто ездит в Западную Виргинию. Они с другими парнями что-то прячут на складе, а потом кому-то там продают. Я слышала, как он угрожал кому-то по телефону, мол, если его надуют, он всех поубивает. Так надолго он никогда не пропадал.

Мона год назад рассказывала мне что-то в этом роде, в том числе и об угрозах убийства.

— Я не знаю, где он, но если что-нибудь услышу, я тебе позвоню.

— Мне надо сказать тебе еще кое-что. Нам кто-то звонит, дышит и вешает трубку.

Отец никогда не пропадал так надолго, и никто не звонил ему домой, чтобы напугать, — по крайней мере, на моей памяти.

Что я мог сказать девятнадцатилетней дурочке, связавшейся с сорокасемилетним мужчиной, который хвастается тем, сколько убийств совершил и как ловко замел следы?

— Подождем до середины недели, — ответил я. — Если к тому времени вестей от него не будет, звони мне. Но я уверен, с ним все в порядке.

Два дня спустя Каролина позвонила сказать, что отец вернулся, и я решил с ним поговорить.

— Каролина беспокоилась, — начал я. — Где ты был?

— Не твое дело. Я должен отомстить за то, как обошлась со мной жизнь. Это же несправедливо! Моя мать убила моего отца. У меня не было еды, я не ходил в школу. Меня лишили нормальной жизни. Работать приходилось до седьмого пота. Все меня ненавидели за то, что я чероки. Вся моя жизнь — сплошная несправедливость. Кстати, а тебе-то до этого что? С чего ты решил мной поинтересоваться?

Вот оно. Большая ложь.

— А тебе не приходило в голову, что тебя могут посадить в тюрьму или даже убить?

— Ничего со мной не случится. В следующий раз, если Каролина позвонит, просто скажи, что ты не в курсе. Ты ведь и так не особо интересуешься моими делами. От тебя только и слышишь, что про твою команду по бегу, твое паршивое братство да про уроки.

Телефон замолчал.

Месяц спустя, когда я вернулся домой из гольф-клуба, Каролина позвонила снова.

— Т-твоему отцу нужна помощь! — истерично рыдала она в трубку, всхлипывая и заикаясь. — Т-ты должен поехать в Уилинг, в Западной Виргинии. Его преследуют. Кое-что… что-то произошло с одним из них, очень плохое. Тебе надо выезжать прямо сейчас. Он говорит, ты можешь добраться часов за пять.

— И что мне делать, когда я доеду?

— На въезде в город есть большая площадка для грузовиков. Он говорит, ее никак не пропустишь. Она одна на десять миль. Подойди к телефону-автомату и позвони по этому номеру.

Она продиктовала номер, и я нацарапал его на чеке из «Севен-Элевен», который нашел в кармане брюк.

— Скорей!

Каролина бросила трубку.

Я схватил куртку и помчался по шоссе на своем стареньком «Рамблере». Мысли вихрем проносились у меня в голове. В кои-то веки мне представилась возможность вырваться из отцовской хватки. Но я не могу бросить его, хоть он и способен меня погубить — и очень скоро. Может, я такой же, как мама или Мона — и, как выяснилось, Каролина. Уж точно я не храбрей их.

Все время, что он совершал свои грабительские вылазки, я стоял на стреме. Господи, да еще до того, подслушивая под дверью, я представлял себе, как отговариваю его совершать очередное безумство. Я давно мог избавиться от него и от всех этих волнений, но где я сейчас — мчусь как сумасшедший к нему по дороге.

Я свернул на трассу 1, ведущую мимо Колледж-Парка. Я плохо ориентировался по карте, особенно на ходу, поэтому предпочел остановиться и записать свой маршрут. Руки у меня тряслись, я начинал заново несколько раз. Это заняло почти двадцать минут, но я хотя бы был уверен, что не заблужусь.

В свете закатного солнца я выехал на I-70 Вест, говоря себе, что отцу я нужен. Я важен для него — по крайней мере, в этот момент. Может, его еще можно спасти. Но он жестокий и злой. Он нисколько не изменился с тех пор, как освободился из тюрьмы. И единственное, чего я добьюсь, — это помогу ему совершить еще преступления, может, даже убийства. Внутри у меня все сжималось. Я чувствовал себя тем маленьким испуганным мальчишкой под снегом, которому говорят, что он должен избавиться от собственной матери.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем я увидел впереди знак «Добро пожаловать в Уилинг». Стоянка грузовиков светилась в ночи, словно маяк. Тяжеловозы заезжали и выезжали, остальные машины проносились мимо. На краю стоянки я заметил ряд телефонов-автоматов — все пустые. Я вытащил из кармана клочок бумаги с телефонным номером и испугался, что перепутал цифры. Когда я нервничал, дислексия сказывалась сильнее.

Но отец тут же взял трубку и сказал, что находится примерно в миле от меня. Мне надо проехать мимо заправки, свернуть на двухрядное шоссе, а потом на проселок. Я подумал, что это, кажется, гораздо дальше, чем в миле от стоянки.

Петляя между брошенными машинами и грудами мусора, я наконец подъехал к заброшенному дому с выбитым окном и просевшим крылечком. Отец выскочил из двери и замахал руками перед моим капотом. Я еще не успел затормозить, а он уже запрыгнул внутрь и швырнул на заднее сиденье вещмешок. Тот упал с громким стуком. Отец велел мне выезжать со двора и следовать за парнями на «Шевроле», дожидавшимися на улице.

— Слишком близко не подъезжай, — наставлял меня он. — Двигайся медленно, гляди, нет ли чего подозрительного — других машин или постороннего шума. В общем, ты знаешь, что делать.

Я выехал назад на дорогу и остановился.

— Что ты