Колодец Смерти - Селин Данжан

— Я была в сложной ситуации! Она давила на меня. Я сказала то, что ей хотелось услышать, лишь бы она от меня отстала! Но я уже ни в чем не была уверена.

— Розовые стринги в личном деле Шабана — вам об этом что-то известно?

— Нет!

Взгляд Дюкуинг метался туда-сюда. Она напоминала боксера на ринге, пропускающего удар за ударом.

— А о разгроме его автомобиля?

— Но я ничего не знаю! Перестаньте, черт возьми!

— И аббревиатура «НЧС» на нем по-прежнему вам ничего не говорит? — продолжала Леа, повысив голос.

Потрясенная Дюкуинг неуклюже встала. Она дрожала от возмущения, ей даже пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. Ее глаза снова наполнились слезами, но она посмотрела Баденко прямо в лицо. В ее взгляде читались обида и недоверие. Наконец, захлебываясь от возмущения и всхлипов, она крикнула:

— Ну, хватит! Я вам не боксерская груша! Поэтому, если вы не пришли меня арестовать, дверь там!

И она указала дрожащим пальцем в сторону выхода. Через секунду Бальто вскочил и отрывисто залаял, повернув морду к Леа. Луиза вздохнула, выразительно посмотрела на коллегу и молча направилась к двери. В ней все сильнее разгорался гнев: Леа просто-напросто разрушила всю их работу.

***

Десять минут прошли в тяжелом молчании. Луиза не спускала глаз с дороги, тщетно пытаясь подавить ярость, которая росла в ней, как волна. Когда они приехали на стоянку в Тарбе, где Леа утром оставила свою машину, она решилась:

— Может, объяснишься?

— Дюкуинг что-то от нас скрывает, и это бросается в глаза.

— Да. И что дальше?

— А то, что я не понимаю, зачем нам с ней осторожничать.

— Ты отдаешь себе отчет, что теперь у нас вопросов не меньше, чем было, когда мы к ней приехали?

Леа раздраженно махнула рукой, затем собралась с мыслями и холодно сказала:

— Послушай, Луиза. Я уже поняла, что у тебя другой подход в работе. Не буду спорить. Но я не собираюсь на второстепенные вопросы тратить времени больше, чем на те, которые нас действительно волнуют: кто убил Магида Айеда и кто пытался убить Дюкуинг?

— Второстепенные вопросы?

— Что случилось с Кларой Жубер? Действительно ли она сбегала? Была ли влюблена в своего учителя? Ухаживал ли кто-нибудь за ней? Или вот еще: почему Дюкуинг, которая была на волосок от смерти, от нас что-то скрывает?

Раздосадованная Луиза неодобрительно покачала головой.

— Луиза, с Келлером сегодня могла произойти трагедия! Я отпустила его одного на встречу с подозреваемым — первым в этом проклятом расследовании, — поскольку вместо того чтобы искать улики, я сосредоточилась на истории с пропавшей девушкой, о которой мы до сих пор не знаем, имеет ли она отношение к нашему делу! Ты это понимаешь?

Да, Луиза это понимала. И понимала даже больше: что их профессия подразумевает некоторые риски. Но она предпочла промолчать: Леа была на взводе.

— Пока мы с тобой говорим, — продолжила Баденко, — в доме у этого опасного типа, который угрожал Келлеру, Брока, идет обыск. Цвет машины этого парня — «голубой металлик», а шины — «Мишлен Праймаси 3» — такие же, как у автомобиля, припаркованного у дома Дюкуинг в тот день, когда на нее напали! Вот это — факты, Луиза.

— Что его связывает с Айедом? А с Дюкуинг? И какой у него мотив?

— Я пока не знаю. Но если отпечаток шин совпадет, мы возьмем парня под стражу и быстро получим ответы на все эти вопросы!

– 38 –

Спокойствие. Хладнокровие

Около четырех часов пополудни Давид Шаффер пожаловался, что у него побаливает живот и ему необходимо подышать свежим воздухом. Он вышел из офиса компании и направился на парковку. Нестерпимый холод мгновенно пробрал его до костей. Давид торопливо сел в машину. Осмотревшись вокруг, он убедился, что никто из его коллег не болтается поблизости. Он опустился поглубже в кресло, достал телефон с предоплаченной сим-картой и позвонил Валериане.

— Алло?

Голос у нее был нервный, слегка осипший. И она плакала.

— Что происходит?

Ее дыхание было прерывистым, и она произнесла наконец — нерешительно, растерянно и устало одновременно:

— Я… Сегодня днем ко мне опять приходили жандармы, две женщины. Они словно все больше и больше не верят мне. Одна из них вела себя очень агрессивно! И спрашивала меня о Кларе! Она знает, что мы были подругами.

— И что? Это ничего не доказывает.

— Да, но… Я больше не могу, Давид. Эта тайна… мало-помалу убивает нас… вынуждает меня лгать, рискуя собственной жизнью!

«И нашими тоже», — подумал Шаффер. Боль скрутила ему желудок. Каждый прошедший день заставлял его думать об удавке, которая затягивалась у них на горле. Вот и бывшая однокашница, судя по всему, готова была сдаться. Он и сам за день до этого слетел с катушек. Теперь ему было стыдно за свой звонок брату. Стыдно за свою слабость, за жалобы, за проклятую привычку искать спасение в алкоголе, чтобы избежать проблем, вынуждая таким образом других разгребать это дерьмо. Только на этот раз Алекс не прикрывал его спину. И Валериана тоже не собиралась этого делать! Жребий был брошен: теперь вся его жизнь зависела от его выбора, его ясновидения, его силы. И если он позволит эмоциям взять над ним верх, его ждет катастрофа. Что Александр делал бы на его месте? Сохранял бы спокойствие. Хладнокровие. Не поддаваться панике! Раз-мы-шлять.

— Успокойся, Валериана. Я с тобой. Позавчера мне тоже пришлось соврать следователю, и я прекрасно понимаю, как это трудно. Но я также знаю, что ты справишься.

Он услышал всхлип. И снова — прерывистое дыхание. Давид поспешил сменить тему.

— Я получил в воскресенье твое сообщение о том, что частный детектив согласен срочно заняться нашим делом. У тебя есть новости?

— Да, он звонил мне сегодня утром. Поэтому я послала тебе эсэмэс.

— И что?

— Он нашел этого парня. Его зовут Тибо Брока. У него есть для нас информация.

— Какого рода информация?

— Я не знаю, Давид! Он только сказал, что видел что-то очень странное, и сделал фотографии, но больше я ничего не знаю.

— Ладно. А как получить эту информацию?

Валериана шумно высморкалась и ответила:

— Он просит о встрече завтра. Я предложила в пять в торговом центре По. В кафе, где мы уже