Колодец Смерти - Селин Данжан

— Похоже, ему весело! — пробурчала она, глядя на него из-за одностороннего зеркала в комнате для наблюдения.

— Не волнуйся, мы быстро заставим его проглотить свою ухмылку, — ответил ей Келлер.

— Я очень на это рассчитываю, Жюльен. Ладно, ты готов? Идем к нему?

— Да. Но сначала небольшое напоминание: ни под каким предлогом не снимать с него наручники.

— Даже так?

Жюльен ограничился кивком. Брока был единственным из всех задержанных, от чьего взгляда у него застывала кровь в жилах.

С дымящейся кружкой кофе в руке Луиза наблюдала за коллегами, вошедшими в комнату для допроса. Баденко села прямо напротив Брока — напряженная поза, непроницаемый взгляд — и, подождав, когда Келлер займет место рядом, начала:

— Суббота, 6 ноября 2021 года, 10:26. Господин Тибо Брока, сообщаю вам о вашем задержании. Вы подозреваетесь в…

В кармане Луизы завибрировал телефон, прерывая протокольные формулировки. Видно, новости быстро распространялись между Байонной и Тарбом, потому что она прочла: «Кажется, вы арестовали подозреваемого?» В соседней комнате ее коллега как раз зачитывала подозреваемому его права. Луиза быстро ответила: «Да. Начался допрос. Позвоню вечером, если получится».

— Вам понятна причина вашего задержания?

— Да.

— Вы поняли свои права?

— Да.

— Хорошо.

Леа выдержала паузу, но подозреваемый ни о чем не спросил. Поэтому она поспешно продолжила:

— Месье, где вы были в пятницу 15 октября 2021 года между…

— Простите, что перебиваю, но прежде чем мы начнем, вы могли бы подтвердить, что моей соседке передали просьбу позаботиться о бонсаях?

Леа вопросительно посмотрела на коллегу.

— Мы поговорили с ней вчера в 13 часов, как я и обещал, — ответил Жюльен. — Все в порядке, вы удовлетворены? Ваши миниатюрные растения не погибли за ночь, теперь мы можем начать?

Брока лишь кивнул, даже не удосужившись поблагодарить жандарма.

— Итак, я повторяю свой вопрос, — продолжала Леа, — где вы были в пятницу 15 октября 2021 года между 18 и 20 часами?

— Не знаю, — небрежно ответил Брока.

— Не знаете?

— Было бы странно, если бы я мог с ходу ответить на этот вопрос! А если я спрошу вас, где вы были в среду 13 октября в 16 часов? — с вызовом возразил он.

— Не пытайтесь поменяться ролями, месье, здесь я задаю вопросы.

— Я не пытаюсь. Просто показываю, что из вашего вопроса не следует очевидный ответ, как бы вам ни хотелось в это верить.

Луиза напряглась. От невозмутимости Брока ей стало не по себе. Он прекрасно знал главные пункты обвинения, он ничуть не растерялся, услышав их, и теперь наслаждался ситуацией. Леа сохраняла спокойствие, но Луиза заметила, что ее ноги — невидимые для подозреваемого — начали подергиваться под столом.

— У вас, конечно, нет ежедневника, месье? — спросила Леа таким же саркастическим тоном.

— Нет. Это одна из многих привилегий моей профессии. Я работаю когда хочу. В удобном для меня ритме, а дела вне дома достаточно редки, так что нет необходимости записывать их в ежедневник.

— Следовательно, вы признаете, что у вас нет никакого алиби на 15 октября на период с 18 до 20 часов?

— Я ничего не признаю, мадам, потому что не виновен в том, в чем вы меня обвиняете.

— Сказать — это одно. А доказать — другое.

Брока ответил торжествующей улыбкой и слегка наклонился к ней.

— Чтобы вам было легко узнать цитату, отвечу так: «Не пытайтесь поменяться ролями». Может, я не специалист по уголовному праву, но элементарные нормы права мне известны. Мы не в США. Я не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания лежит на вас.

Ноги Баденко внезапно перестали подергиваться, и Луиза догадалась, о чем подумала коллега: во что играет этот парень?

— Хорошо, следующий вопрос: где вы были в понедельник 25 октября 2021 года около 20 часов? — холодно спросил Келлер. — Это был понедельник на прошлой неделе — если это поможет вам вспомнить.

— Я слушал радио, — ответил Брока, поднимая руки, чтобы положить их на стол, но наручники с металлическим звоном остановили его поползновение.

— А эта мера принуждения действительно необходима?

— Вы слушали радио? — не отвечая, переспросила Леа.

— Не могли бы вы снять с меня наручники… Мне кажется, я не выгляжу опасным ни для вас, ни для себя самого, так что весь этот цирк — не что иное, как запугивание и злоупотребление властью… К которым у вас, судя по всему, большая склонность, — закончил он, бросив на Келлера ядовитый взгляд.

— Вы отказались подчиняться моим приказам, оскорбили меня и показали, что можете быть опасным.

— Опасным? Послушайте, да я вас даже пальцем не тронул, — прошептал Брока так жеманно, что Луиза покрылась мурашками.

Повисла напряженная тишина, затем Келлер ответил:

— Я не сниму их, месье. А теперь, если вы не против, давайте продолжим.

Брока закатил глаза, но тут же смирился с ситуацией.

— Вы сказали, что вечером 25 октября 2021 года слушали музыку?

— Совершенно верно.

Жандармы выдержали паузу, но Брока ничего не прибавил.

— Вы не можете ответить на вопрос, чем были заняты в пятницу 15 октября, но уверенно утверждаете, что в понедельник 25 октября в 20 часов слушали радио?

«Нет, Жюльен! Он вывернется!» — подумала Луиза и стиснула зубы.

Брока насмешливо взглянул на жандарма и спокойно ответил:

— Радио «Франс мюзик». Передача «Вечерний концерт». Я слушаю ее каждый понедельник, это уже привычка. После тренировки по иайдо.

Луиза тут же воспользовалась интернет-поиском в своем телефоне. Как и следовало ожидать, Брока говорил правду: передача шла по вечерам с понедельника по пятницу в 20 часов. Она нашла сайт радио и просмотрела программу на 25 октября. Словно отвечая на ее поиски, подозреваемый продолжил с присущим ему невыносимым высокомерием:

— Более того, я получил громадное удовольствие. Передача была посвящена оперным ариям Моцарта: пела Сабина Девьель в сопровождении оркестра «Ле Сьекль» под управлением Франсуа-Ксавье Рота.

— Отлично, приятель, вот только подкасты не зря придумали, — пробормотала сквозь зубы Луиза.

— Мы это проверим. Однако нет никаких доказательств, что вы слушали прямую трансляцию… Если только не на компьютере — тогда мы найдем ваши следы в истории просмотров…

— Не тот случай — я слушал со своего радио. Но снова утверждаю, что это был прямой эфир.

— Какая жалость, —