Колодец Смерти - Селин Данжан

— Почему, долбаный ты ублюдок, почему?!

— Потому что таковы правила игры.

— Ты потребовал унизить Тибо, и я это сделала. Об остальном мы не договаривались!

— «Остальное», как ты выражаешься, — это и есть унижение, Клара!

— Твою мать, что ты натворил, Магид? — спрашивает Александр.

Дернув плечом, Магид высвобождается из рук Давида. Он отряхивает свои спортивные штаны от налипшей на них соломы и грязи. И только потом поднимает голову.

— Алекс, напоминаю тебе: я потребовал, чтобы толстяк испытал худшее из унижений — таким было испытание! А она просто пососала ему головку, — огрызается он.

— Что? — не верит Алекс, тряся головой.

— Это Давид мне все рассказал! Спроси своего брата!

— Но что это…

— Да, я его распалила! Конечно, я его распалила! — защищается Клара. — А иначе как бы он оказался голым! И потом вошла Валериана и застала его в таком виде! Разве это не достаточно унизительно, по-твоему?!

— Нет, недостаточно! И ты прекрасно это знаешь! Парень ловил кайф, пока ты вела себя как сучка, ведь он только об этом и мечтал! А что потом, а? Три с половиной секунды стыда, потому что Валериана увидела его макаронину? Не смешите меня!

— Ты просто свинья!

— Да неужели? А твое желание, чтобы я трахался по-собачьи, — это не свинство?!

— Вот только я не показывала видео половине школы! И Коринна Лебо никогда не узнает, что все видели, как ее трахают!

— А ты не давала мне задания ее унизить, — возражает он.

Александр качает головой.

— Серьезно, Магид? Ты показывал это видео?

Магид выпячивает грудь.

— Ага. Там копия крутится. Ну и что? У тебя какие-то проблемы, приятель?

— Твою мать, Магид! Ты что, совсем сдурел?

— Нет, вы только посмотрите! В чем твоя проблема, Алекс? Позволяешь дурить тебе башку, потому что госпожа Клара хнычет? Напоминаю тебе, что это она придумала игру! — кричит он, выйдя из себя. — И она же придумала правила, черт тебя побери! Так что, дружище, если твои мозги не соображают, самое страшное унижение — именно то, что происходит с жирдяем сейчас, а не липовый прерванный половой акт, который Клара нам показала!

– 42 –

Думаешь, он мог служить запасной базой?

На часах 14:45. Луиза потянулась, встала и подошла к окну. Солнце освещало двор казармы; в поисках насекомых с ветки на ветку прыгала трясогузка. Жандарм размышляла о том, почему поведение Тибо Брока так изменилось за время ареста. Начав дразнить и провоцировать ее коллег, в какой-то момент он замкнулся. Несомненно, причиной этому было воспоминание о его давних чувствах к Кларе Жубер. Могло ли быть так, что даже двадцать лет спустя эта школьная любовь доставляла ему страдания? До такой степени, что он отказывался об этом говорить? Или его молчание было связано с преступными действиями, которые он скрывал? Луиза громко вздохнула; она представила себя золотой рыбкой, которая кружится и кружится в своем аквариуме.

— Нашла что-нибудь убедительное? — спросил Келлер, вернувшийся в кабинет с карманами, набитыми печеньем и конфетами.

— Нет. Я только что закончила просматривать телефонные звонки — в них нет ничего интересного. Я изучила все входящие и исходящие звонки за шесть последних месяцев, но, кроме любителей бонсая или продавцов навесов, не нашла ни одного примечательного контакта. Или у Брока полностью отсутствуют социальные связи, или он выдающийся конспиратор. А у тебя?

— По банковским выпискам — ноль.

— У тебя что, приступ гипогликемии?

— У меня стресс. А когда у меня стресс, я ем сладкое!

— Наверное, женское начало в тебе ест, — поддразнила его Луиза.

— И я с этим смирился! На-ка, держи.

Луиза взяла лакричный леденец из коробочки, наполненной всякой разноцветной химической дрянью, и снова налила себе кофе.

— Где Леа? — спросила она.

— О, ну ты же с ней уже немного знакома! Последний раз я видел ее, когда она мучила вопросами компьютерного аналитика, который изучал файлы в компьютере Брока. А до этого она трясла лабораторию, чтобы как можно быстрее получить результаты анализа черного баллончика с краской и найденных при обыске кроссовок.

— Какое у тебя впечатление от этого парня?

— Плохое впечатление! У меня от него мурашки по спине бегут, если хочешь знать.

Луиза кивнула, прекрасно помня угрожающий взгляд Брока.

— Да. Но, кроме отпечатка шин, у нас нет ни одного доказательства, — заметила она. — И если Брока продолжит хранить молчание, мы упремся в стену.

— Да, но он все-таки признал, что видел аббревиатуру «НЧС»! А это связывает его с сегодняшними преступлениями.

— Напрямую не связывает, так как он не признает себя автором надписи.

— Ну разумеется! В его интересах это отрицать.

— А зачем тогда признаваться, что тебе знакома эта надпись? — возразила Луиза.

Дверь открылась, и на пороге появилась Баденко. Ее торжествующий вид и решительный шаг сразу возбудили любопытство ее коллег.

— У тебя что-то есть!

— Да! — сказала она, открывая пачку печенья, лежащую на столе.

— Кофе? — предложила Луиза.

— Спасибо, с удовольствием. Итак, скажу главное: лаборатория подтвердила, что черная краска в баллончике, найденном в гараже Брока, полностью совпадает с той, что была использована на местах двух преступлений. Химический состав полностью идентичен!

— Это не прямое доказательство, — твердо сказала Луиза, — но, учитывая идентичность шин, уже выглядит серьезнее. А что с кроссовками?

Леа поморщилась.

— Подошвы разные. Но Брока вполне мог избавиться от компрометирующей его обуви, особенно если он заметил, что на них есть следы крови Дюкуинг. Со всеми детективными сериалами, которые идут по телевидению, не надо быть экспертом, чтобы знать: отмыть кровь с предмета, каким бы он ни был, почти невозможно.

— Тем более что, в отличие от баллончика с краской, обувь напрямую связала бы его с покушением на убийство! — добавил Келлер.

Луиза размышляла, как бы получше сформулировать свою мысль, — ей это было неприятно, но она понимала, что идет по тонкому льду:

— Как бы то ни было, отпечатки кроссовок, найденных у Брока, не соответствуют отпечаткам на месте преступления. Так что давайте не будем сильно давить на этот пункт.

— Луиза опасается, что суд не примет