Игра в невидимку - Альва Морис

– Конечно, они все потаскухи, – подтвердил я, усиленно пиля веревку. – Недоступные, надменные, не дающие тебе потаскухи. Поэтому их надо обездвижить, сделать вещами, только тогда они станут послушными.

Я прекрасно знал, как работают мозги этих уродов: на удивление, у всех и каждого, кто проявлял подобное насилие к женщинам, – одинаково. Вечная борьба желания обладать и страха быть отвергнутым. Трупы отвергнуть не могут. Отвратительная и извращенная сторона секса.

– Ты только делаешь вид, что знаешь! – рыкнул Чейз, окончательно выходя из себя. – А сам просто начитался своих гребаных книжек!

Это была последняя капля. Разговоры остались позади, Хейз больше не мог выносить унижений. Он хотел убивать.

– Расследование почти завершено, Адриан, – шепнул Мин. – Остался последний вопрос: кто окажется быстрее?

Каждое движение Чейза предсказуемо: он бил так, как бьют только слабаки и трусы, без какой-либо подготовки и ожидания, что жертва может вдруг оказаться вовсе и не жертвой. Мозг работал не в полную силу, но тело реагировало на инстинктах – когда рука Хейза взметнулась к моему горлу в попытке вонзить шприц, я резко ударил по предплечьям, лишая убийцу единственного оружия. В глазах Хейза застыл ужас – я был на полторы головы выше него и куда сильнее физически, такие подонки чуют, когда преимущество не на их стороне. А его преимущество валялось у моих ботинок.

– Не стоит расслабляться, ты лишь освободил руки, но ноги все еще привязаны, – упреждающе заметил Мин.

– Мне и этого хватит.

Не дожидаясь, пока Чейз опомнится и сделает хотя бы шаг прочь, я схватил его сальные волосы и что было силы ударил лбом в нос. Хрустнуло. На нас обоих хлынула липкая кровь, тут же скрыв половину отвратительной морды. Ублюдок завопил резаной свиньей и попытался отшатнуться, но теперь убивать хотел уже я.

Я бил, бил, впечатывал кулак в челюсть, дробя кость и заставляя зубы покинуть положенные места. С каждым ударом его лицо пустело, я держал его за волосы, не позволяя отдалиться, и вскоре он буквально повис в моем кулаке. Но я не останавливался и где-то на дне головы спокойно отмечал: это больше не я.

Мгновенно заалевшие, заплывшие глаза вдруг показались черными, как когда-то у Мина. Мерзкая кривая улыбка никак не хотела выпрямляться – она слишком напоминала ту, что прилипла к Хейзу на суде, пока он с упоением слушал наши с Эмили пересказы его убийств. Кейли, миссис Розамунд, Мин. Нет, он не имел права улыбаться больше никогда. Я продолжал наносить удары, пока его рот не превратился в кровавое месиво.

– Он еще жив. – Мин осмотрел то, что я держал на трясущихся от напряжения руках.

– Прекрасно.

Мне потребовалось время, чтобы освободиться от остальных веревок и переложить Хейза на уготованный мне стол. Прошло еще около часа, прежде чем урод начал приходить в себя, зато память окончательно вернулась ко мне.

Я вспомнил, как сказал Бернелл, что суд может отпустить Чейза, но я нет. Она не предприняла ни одной попытки отговорить, а я – поднять эту тему вновь, не желая делать ее соучастницей. Мы оба просто знали, что однажды я доведу задуманное до конца. Ким подключилась к планированию естественным образом. Ни я, ни Вивьен не рассказывали ей, но однажды она просто обронила: «Пенатоприл в высоких дозах вызывает остановку сердца, и его почти невозможно обнаружить в крови после смерти».

С этой фразы все и началось.

– И может закончиться прямо сейчас, – добавил Мин. – Посмотри, нет никакой необходимости…

– Заткнись, Кэп, – процедил я, набирая полный шприц. – Ты часто оказываешься прав, но не в этот раз.

– Я мертв, Адриан. Я мертв, а ты споришь сам с собой.

Я на миг задержался, поглядев на своего друга. Единственного друга. Все тот же скучный свитер, руки засунуты в карманы свободных брюк, непроницаемое лицо, которое, как мне почему-то казалось, всегда улыбалось. Гребаный корейский айдол!

Конечно, я не должен убивать Хейза. Как и Мин не должен был оказаться на той свалке. Он должен был улететь с Ким на их дурацкие Галапагосы, или куда он там купил билеты, должен был сделать этой Ведьме предложение и потом ворчать до старости, что она его изводит. И разумеется, он должен был раскрыть дело Невидимки и получить должность в полиции. Но все так, как есть.

Эта чудовищная, ужасная реальность.

Мин опустил голову и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу.

– Добро и зло всегда находят воздаяние, но они – лишь части единого цикла…

При моем приближении Хейз беспокойно задергался, теперь у него открывалось только одно веко, и я очень надеялся, что сей неприятный факт не мешал ему наблюдать за происходящим.

– Нет, – захрипел он, сообразив, к чему все идет. Кровавая слюна пузырилась в уголках распухшего рта, когда он пытался говорить. – Вы совсем не из такого теста, мистер Ларсен.

Хриплый смех перешел в слабое бульканье. Я наклонился ближе к его лицу и прошептал:

– Ошибаешься. Я тоже животное, Хейз.

Он проглотил слюну, смешавшуюся с кровью, разорванные губы не переставали улыбаться.

– Мне вас жаль, мистер Ларсен, ваша тюрьма теснее моей. И я из своей скоро выйду…

«Поздно распинаться, время разговоров давно истекло».

Набрав принесенный препарат, я без колебаний ввел иглу точно в яремную вену, как учила Новак, и принялся ждать. Я думал, что в решающий момент нападет волнение или затрясутся руки. Но, кажется, я никогда в жизни еще не был настолько спокоен, как в этот миг.

– Ты знал, что, если добавить к пенатропилу пару кубиков метилпренизолата, получится любопытный эффект?

Чейз издал странный гортанный звук и дернул головой.

– Не утруждайся, мне не сложно объяснить. Видишь ли, используемый тобой «Ветанол» можно обнаружить в крови, поэтому Ким подсказала другое сочетание, не менее интересное. Например, пенатропил постепенно угнетает всякую мышечную активность, так что совсем скоро без моей помощи ты не сможешь даже дышать. Метилпренизолат же вызывает такой бурный спазм сосудов, что у тебя вот-вот начнется некроз мягких тканей. Наверное, больно?

Расширившийся до нефизиологических значений зрачок Хейза стал лучшим воплощением положительного ответа. Я подвинул одну из ламп ближе к его голове, чтобы он получше рассмотрел меня перед смертью.

– Иронично. Ты называл себя Невидимкой, пытаясь всеми силами привлечь внимание к своим преступлениям, и в итоге действительно умрешь невидимым. Никто не станет искать твой труп в этих сточных каналах. Пройдет пара месяцев, и о тебе забудет даже твоя газета. Легендой стать не получится.

– Н-не… – Рот Хейза