Игра в невидимку - Альва Морис

– Прости, плохо слышно?

– Эт-то… не им-меет значения, мистер Ларсен, всего лишь к-круг…

Разорванные губы сомкнулись в подобии уродливо-комической улыбки, будто только сейчас, на пороге смерти, он испытал подлинное освобождение. Его тело зашлось судорогой, кровотечение усилилось, и раны мгновенно почернели. Он весь сочился – а может, мне только так казалось – какой-то отвратительной маслянистой жидкостью. Чейз умирал омерзительно, так же, как и жил.

Неуловимый Невидимка, так любивший превращать своих жертв в вещи, в секунду сам стал безвольной куклой. Я отвернулся, вдруг резко и бесповоротно утратив к нему всякий интерес. Следом за этим исчезло и остальное – ни боли, ни горя, ни триумфа. Просто пустота…

– Стало легче?

Я почувствовал руку друга на своем плече – теплую, твердую, как тогда, когда он оттаскивал меня от обломков Торнхилла. Я не ответил сразу. В горле стоял металлический привкус. Воздух вокруг старых ламп дрожал от перегрева, в легких осела вонь крови и химикатов.

– Не знаю, – сказал я наконец. Это был самый честный ответ.

Мин кивнул.

– Похоже, дело Адриана Ларсена можно закрывать, – произнес он, протянув мне пачку сигарет. В его глазах не было ни тени осуждения, только усталость: та же, что жила во мне.

– По последней?

Я взял одну, огонек вспыхнул в темноте – красный, как крошечный маячок. Мы стояли рядом, плечом к плечу, и дым поднимался к вентиляционным шахтам, растворяясь в тусклом свете. Мин курил, не моргая, глядя куда-то вдаль. Я пытался понять, на что он смотрит. На Хейза? На меня? Или на то, что ждет дальше?

– Ты ведь понимаешь, – произнес он, – это не конец.

– Знаю, – кивнул я. – Просто очень хочется, чтобы хоть когда-нибудь про нас написали: «И жили они долго и счастливо».

– Даже после всего этого?

– Ну, хотя бы в некрологе.

Мин сначала хмыкнул, а потом впервые за все время рассмеялся. По-настоящему, громко, невольно вызывая тень улыбки и у меня.

– Серьезно, именно сейчас? – Я недовольно покачал головой. – Эта шутка не войдет даже в мой топ-двадцать лучших.

– А я оценил, – пожал плечами Кэп. – Похоже, у тебя все-таки есть чувство юмора?

Пепел осыпался на грязный пол, смешиваясь с пятнами крови и пыли. Мы долго стояли в молчании, и все же сигарета догорела до фильтра слишком быстро, я отбросил ее в лужу. Мин сделал то же самое – синхронно, как всегда.

– Я тут подумал, может быть, это единственный конец, который нам остался? Мы вместе нашли Невидимку и уничтожили его.

– Надеюсь, ты не полезешь обниматься на радостях? Ты и вправду стал излишне сентиментальным, Ларсен, – ухмыльнулся он, а после добавил уже серьезнее: – Единственный или нет, но теперь тебе с этим жить.

В глазах безбожно щипало, не знаю, от света или едкого дыма, но я быстро сморгнул и коснулся плеча друга, выдав улыбку. Время пришло.

– Ты спас меня сегодня, – вполголоса произнес я.

– Я ведь всего лишь твоя галлюцинация, – улыбнулся он в ответ и тоже положил мне руку на плечо: – Прощай, Адриан.

– Пока, Кэп.

На склизком полу лежало два окурка, я оставил мертвого Чейза позади и двинулся в поисках выхода. Один.

Эпилог. Вивьен

Норвегия – страна суровых морозов, длинных ночей, нескончаемых гор и темных озер, а еще это страна простых и добрых людей. С нашего первого дня здесь и до этих самых пор мне не перестает казаться, что я попала в древнюю сагу о викингах. Как будто вот-вот из-за горизонта покажется груженная шкурами галера и на берег сойдут вооруженные бравые воины.

Мы с Адрианом проводили много времени на пустынных пляжах Северного моря, он рассказывал мне о своем детстве, о том, как отец учил его высекать из дерева небольшие фрегаты. В школе он часто побеждал в соревнованиях, о чем не забывала напоминать за ужином его мама, Марен. Из его слов я почему-то представляла ее довольно грубой и властной; в жизни же Марен хоть и казалась немного холодной и высокомерной – один в один Адриан в нашу первую встречу! – но с нами была милой и заботливой. И она безумно скучала по сыну, это чувствовалось в каждом взгляде и слове, обращенном к нему. Мы с ней легко нашли общий язык, она очень напоминала мне тетю Ребекку.

На какое-то время старая резиденция Ларсенов стала для нас укрытием. Мы заняли себя ремонтом ветхих комнат, по утрам ловили карпов и форель, вечером вместе с Марен пекли хлеб, а ночью Адриан непременно отвозил меня в свое секретное место наблюдать за звездопадом. Мы забывались друг в друге, занимаясь любовью прямо в машине, гуляя до утра по пустынным улочкам и сбегая в соседние города, чтобы посмотреть на северное сияние или пройтись Дорогой Троллей.

Здесь не было ни безумного шума улиц, ни пабов, работающих до утра, ни вездесущих репортеров. Время словно застыло, и никто не знал о Невидимке. Никто не говорил об убийствах, жертвах, позорном провале следствия и сомнительных уликах против главного детектива. Здесь ничто не напоминало о Лондоне.

Адриан обещал увезти меня из кошмара, обещал, что мы встретим Рождество в ресторане с видом на фьорды, и он сдержал слово. Снова укрыл меня, приняв весь удар на себя. Я никогда не спрашивала, что именно ему пришлось сделать в том самом подвале, как и он когда-то не расспрашивал меня о Лили. Вот только я как никто другой знала, что раны всегда оставляют след. Особенно когда нас ранят изнутри.

Стараясь не создавать шум, я приоткрыла ящик письменного стола и достала аккуратно сложенные газетные вырезки.

ДЕЛО НЕВИДИМКИ ЗАКРЫТО

…полиция официально объявила о прекращении следствия. Чейз Хейз, ранее оправданный судом, исчез из поля зрения властей, его местонахождение остается неизвестным… Семьи погибших требуют наказать виновного…

…Кажется, общественность начала забывать, дело Невидимки отходит на второй план… Исчезновение молодых девушек в Дербишире…

…Скандально известный детектив Адриан Ларсен, по слухам, был отстранен от участия в расследовании и покинул страну…

Пришло время окончательно оставить прошлое позади. Я села напротив затухающего камина и опустила край газеты на угли – огонек нерешительно лизнул сухую бумагу, но быстро вошел во вкус. Следом в разгоревшееся пламя полетели страницы из моего дневника – в них больше не было необходимости.

Норвежцы верят, что огонь и вода очищают душу. И я тоже хотела в это верить. Дождавшись, пока все догорит, я так же бесшумно вернулась в спальню