Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

одном из кафе. Мать ребенка не сразу сообщила об этом полицейским, и они не располагают сколько-нибудь убедительным доказательством того, что имеет место похищение. Пока основная версия заключается в том, что он просто сбежал. Поэтому „Тревога Амбер“[234] (включающая в себя распространение информации о похищении по радио и телевидению, а также на придорожных рекламных щитах) до сих пор не объявлена».

Журналист, явно разочарованный отсутствием трупа, напоминал также, что по статистике 74 процента похищенных детей убивают в первые три часа после похищения, и сообщал, что семья и соседи потрясены исчезновением Шона, с которым, судя по всему, у родителей никогда не было особых проблем.

Каждая из следующих статей была короче предыдущей и не сообщала ничего нового. У меня не осталось сомнения, что вскоре юный Рамон-Родригес безвозвратно скроется в недрах Интернета, погребенный под грудами новой информации.

Я откинулся на спинку стула.

Кажется, настал момент обращаться в полицию. По крайней мере, так рассудил бы на моем месте любой нормальный человек. «Служить и защищать» — это ведь ее обязанность, так?

— Пап! — закричал Билли с первого этажа. — Иди ужинать!

Позвонить в полицию… Ну, допустим.

Но что же я скажу?

«Здравствуйте, я доктор Пол Беккер. Вы удивитесь, но у меня в руках оказался мобильный телефон, в котором хранится фотография недавно пропавшего ребенка. Как ко мне попал телефон? Нет, не подумайте плохого, я его не украл, я его… ну, просто нашел. Еще какие-то детали? Ах да, вспомнил: там еще фотография моего отца.

Да, и еще: во время моего последнего ночного дежурства в клинике на меня неожиданно напал один из пациентов.

И кстати о фотографиях: всего их было три, а на третьей — какая-то странная компания в костюмах Адама, взрослые и малолетки.

И я уж не говорю о телефонных звонках с угрозами, скорее всего, от некоего Коша или кого-то из его подручных. О попытке меня запугать — не очень-то успешной, но не прошедшей бесследно.

Не могу ли я к вам подъехать?.. Неплохая идея. Но дело в том, что я только недавно открыл свою медицинскую консультацию. Городок у нас маленький, сами знаете, так что, если пойдут слухи, что я отлыниваю от работы, я рискую остаться без клиентов. Это будет полный крах. На меня насядут кредиторы, я лишусь всего, моя жизнь и жизнь моих близких превратится в ад. Поэтому, если можно, пусть это маленькое дело останется между нами…»

— Па-а-ап! — снова позвал Билли.

— Уже иду!

Я помедлил еще несколько секунд, пытаясь придать лицу безмятежное выражение. Словосочетание «Уже иду!» я произношу дома чаще всего — конкуренцию ему может составить разве что фраза «Сейчас, только компьютер выключу!».

Надеюсь, Клэр ни о чем не догадается.

Ужин прошел, на удивление, хорошо.

Букет роз возымел действие: Клэр заметно подобрела, и пару раз мне даже удалось ее рассмешить. Мы обсудили успехи баскетбольной команды «Гаторс» и ее нового игрока, подающего надежды молодого человека, сына знаменитого французского теннисиста, впоследствии ставшего шансонье. Еще раз перечислили все необходимые действия в случае урагана (Билли помнил их едва ли не лучше нас, поскольку мисс Скорбин без устали напоминала об этом в школе). Пошутили по поводу одной нашей соседки, которая работала инструктором по фитнесу в том же клубе, где Клэр преподавала танцы, и, кажется, была ко мне неравнодушна.

Я тщательно следил за тем, чтобы разговор случайно не соскользнул на зыбкую почву.

Да, я знаю, что вы скажете: это трусость. Ну так я готов признать: я самый что ни на есть заурядный человек. Не храбрее остальных. И кроме того, неужели нельзя отложить решение сложной проблемы хотя бы на один день? Черт, неужели я слишком многого требую?

Во время ужина я украдкой наблюдал за Клэр и Билли. Нет, все-таки мой сын — лучшее из моих достижений. Ему не хватает только младшего братика или сестренки.

Когда я встал из-за стола и уже собирался уйти, Клэр неожиданно обняла меня.

Это было совсем не в ее духе. Физическая сторона общения в последнее время скорее разъединяла нас, чем объединяла.

— Извини за сегодняшнее, — прошептала Клэр. — Мы виноваты оба, но не одинаково. Сорок процентов на шестьдесят.

— Хочешь сказать, шестьдесят — твои?

— Да.

Розелла в это время грохотала посудой, но я почти слышал, как она скрипит зубами при мысли о том, что Клэр официально зарыла топор войны обратно в землю.

Что касается «процентного» деления — это наш давний совместно придуманный трюк. Самое сложное после ссоры — признать свою вину, и теперь с помощью этого трюка Клэр давала мне понять, что считает себя виновной даже больше меня.

— Нет, неправильный расклад, — возразил я.

— Разве?

— Девяносто девять процентов мои. Все случилось по моей вине.

Клэр закусила губы. Внезапно она показалась мне хрупкой и уязвимой, как в тот день нашей встречи в Париже, когда уходила из больницы.

— Я постараюсь исправиться, — поспешил я добавить. — Приложу все усилия. Можешь на меня положиться.

Клэр отвела взгляд. Я прижал ладони к ее щекам и прошептал:

— Я тебя люблю.

Она едва заметно напряглась, потом мягко отстранила меня:

— Иди, а то опоздаешь на дежурство.

— Я тебя люблю, — повторил я.

Потом взял свои вещи, вышел из дома и направился к машине.

— Пол?

Я обернулся.

Клэр стояла на пороге. Ветер развевал ее волосы и платье, отчего оно сильнее облегало тело.

Такой я отныне буду вспоминать ее всякий раз, когда закрою глаза.

Красивой настолько, что дыхание перехватывает.

— Когда ты вернешься, нам надо будет кое о чем поговорить.

— Обещаю, — кивнул я.

И уехал.

Позже я часто вспоминал этот момент. Думал о том, как могло бы все обернуться, если бы я задержался еще хотя бы на минуту. О том, сколь многое было бы по-другому, если бы я в тот вечер нашел в себе мужество поговорить с Клэр.

Странно — оглядываясь на прошлое, вы можете с точностью определить тот момент, когда счастливый шанс ускользнул от вас, будто песок, просачивающийся сквозь пальцы.

Глава 13

В это дежурство пациентов привалило столько, что мало не показалось.

Мало того что я практически не спал прошлой ночью — так еще нынешней, кажется, половина жителей города условились встретиться у меня в клинике.

Началось с порезов, вывихов и переломов. Конни делала перевязки, помогала мне накладывать шины и швы. Примерно к девяти вечера травмы закончились, начались флюсы и отиты — то есть те неприятности, которые больные обычно предпочитают терпеть до тех пор, пока