Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф

сцену из шоколада, куда позже поместит фигурку танцующей девушки. Она задумалась, прежде чем вывести буквы из шоколада. Внутри Даниэла чувствовала себя неуютно и даже странно. «Даниэла Гримальди», ведь она росла вместе с этим именем. А Наоми Бреши это то, что осталось в прошлом и теперь покоится на кладбище. Рука слегка дрогнула.

Днем ранее.

Даниэла стояла на приютской кухне, где аромат свежей выпечки возвращал ее в детство.

– Теперь я могу звать тебя бабушкой? – тихо попросила Даниэла, наблюдая, как Франческа аккуратно вымешивала тесто для пирога. – Расскажи мне историю, которую ты так долго скрывала.

Франческа на мгновение замерла. Ее серые глаза, казалось, смотрели сквозь время, возвращаясь в далекое прошлое. Она улыбнулась, но в этой улыбке было больше печали, чем радости.

– Раньше я думала, что жила свою жизнь неправильно, – начала монахиня, ее голос звучал тихо. – Тогда я была молодой, полной мечтаний и надежд. Как и ты сейчас. И, как все молодые девушки, я влюбилась. В нашего соседа.

– Это был Бесси? – Даниэла не могла себе представить, что у Франчески была самая настоящая мирская любовь.

– Да, такой красивый и харизматичный. Уже тогда его путь был далек от праведности. Но сердцем невозможно командовать.

Франческа замолчала, давая себе время вспомнить и заново прожить тот момент, когда ее жизнь навсегда изменилась. Потом снова энергично принялась за тесто.

– Первый раз мы встретились с ним на одной из ярмарок. Его глаза, такие темные, манящие, сразу пленили меня. Бенито повсюду нес с собой опасность, но мне все равно хотелось стать частью его жизни. В тоже время ко мне посватался Паоло Бреши. Он учился в Филодоро, на врача, и мечтал о частной клинике в Малафеммине. Поначалу я и слышать ничего о нем не хотела. Моя мама, не скрывая, молилась, чтобы наши пути с Бенито разошлись. Ослушаться ее я не могла. Подумала: «Вот выйду замуж, получу свободу, а там что-нибудь придумаю». И делала все, чтобы стать хорошей женой для Паоло. Избегала даже мимолетных встреч с Бенито, бежала от него, как черт от ладана. – Франческа перекрестилась. – Но после рождения Розальбы я не смогла продолжать выполнять свой супружеский долг, будто дочь отдалила меня еще больше от нелюбимого. Сейчас я понимаю, что пыталась убежать от боли, которую должна была принять и что-то с ней сделать, – продолжала она, ее голос слегка дрожал. – И тогда я написала письмо епископу, что хочу посвятить жизнь Богу, найти утешение в служении ему, и что мое призвание – быть не женой или матерью, а заботиться о тех, кто был лишен любви и внимания. О сиротах. Паоло затаил на меня обиду, попросил церковь аннулировать наш брак, так как я отказывала ему в близости. Он очень быстро снова женился, но, как только Розальбе исполнилось восемнадцать, его новая жена умерла. Я, конечно, часто навещала дочь. Только так и не решилась…

Франческа остановилась и, прежде чем продолжить, посмотрела на Даниэлу с теплотой и нежностью:

– Я поняла, что хорошие учителя часто не способны воспитать собственных детей. Может, именно в этом я и нашла свое истинное призвание. Кто знает?

Даниэла уставилась на Франческу, и чувствовала странные, незнакомые ей прежде чувства – и при обращении «бабушка», уважение, благодарность к той, которая хранила ее от тех, кто собирался причинить ей зло. Франческа тем временем закончила замешивать тесто и аккуратно выложила его в форму, готовя основу для «бабушкиного пирога».

– Когда ты печешь что-либо, не просто готовишь сладость. Ты вкладываешь частичку своей души, любви, своей истории.

– Я всегда именно так и делаю.

Даниэла крепко обняла монахиню. Франческа улыбнулась и потрепала внучку по щеке:

– Знаю, милая.

Монахиня поставила форму с тестом в духовку и села за стол рядом с Даниэлой:

– Все остальное ты уже знаешь сама. В пожаре погибла настоящая Даниэла. Я расценила случившееся как руку Бога, протянутую мне. Нашла по своим каналам Бенито, чтобы спрятать тебя от Розальбы. Он помог с документами. Розальба холодно встретила сообщение о смерти Наоми, будто слышать ничего не хотела о ребенке от Козимо Лаганà, чтобы не испортить репутацию своего мужа. А вот сам Козимо вряд ли знает о том, что у него есть дочь.

Даниэла слушала ее, и сердце сжималось от мысли, что когда-то она сочувствовала Рафаэле, разделяла его нежелание воссоединиться с Бесси. И сама оказалась в похожей ситуации.

Разговор прервал звонок Топа:

– У меня для вас кое-какие новости, синьорина Гримальди.

Даниэла-Наоми повела плечами, будто от холода, и комиссар продолжил:

– После встречи с вами среди старых бумаг я нашел приглашение на барбекю адвоката Гримальди в честь дня рождения его дочери, 2 июля. Кстати, мои поздравления. Ведь вы родились сегодня, 11 ноября, в день Святого Мартина, а не на Святую Марию Бруну, 2 июля. Я сохраню в тайне вашу связь с мафией. Не скажу никому, кто вы на самом деле.

Даниэла почувствовала, как ее охватило отвращение:

– Я тороплюсь.

– Все имеет свою цену, не правда ли, Даниэла? Я, собственно, звоню рассказать вам чужую тайну. Погибший Серафино был племянником Козимо Лаганá, сыном Эстер Лагана́, которую засудил адвокат Антонио Гримальди, а Розальба Бреши – матерью Наоми Бреши, которая мстила своей матери, монахине Франческе, за то, что та бросила ее. Их объединяла месть. Интересное совпадение, не правда ли? Поэтому лучше продолжайте свою биографию. Примите это, как совет друга.

Даниэла-Наоми нажала на кнопку «отбой» и бросила телефон на стол, словно он был мерзким и склизким насекомым. Затем посмотрела на бабушку и сказала:

– Перед защитой своего торта в студии, нужно будет приготовить десерт. Я скажу, что это рецепт моей бабушки и приготовлю твой авторский вариант этого торта!

Глава 60

Скорпион часто ассоциируется с подсознанием и скрытыми аспектами психики, как тайные ходы, ведущие к глубинам души.

В день конкурса Даниэла еще раз взглянула на свое творение в холодильнике. Три яруса бисквитного теста, пропитанные нежным кремом шантильи с бисквитным печеньем «божьи пальчики», хлопьями джандуйи и кокосовой вафлей. Тонкая шоколадная корочка, темный ганаш и цветы из мастики – каждая деталь была продумана до мелочей. Им можно было гордиться. И все же откуда-то изнутри поднималось ноющее чувство неудовлетворенности. Будто она – это не она.

– Готова? – Рафаэле появился в дверном проеме, его взгляд показался ей особенно теплым и трепетным. Даниэла кивнула, чувствуя волну благодарности. За работу, за поддержку, за то, что он продолжал в нее верить, несмотря ни на что.

Рафаэле отвез ее к