Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф

– Ждет.

– Ну, вот, тот самый случай… правосудие свершилось. И Бог, похоже, на стороне Бесси, – Лола буквально повисла на руке Ла Скала. – Дорогой, давай выйдем на воздух, у меня кружится голова. – Потом почти неслышно что-то промурлыкала ему, напоминая про их поцелуй в ресторане: – Жду… прям вся горю. Давай поторопимся… И моя подруга… ей нравится попикантнее… Ну, ты понял нас.

Уже у выхода послышался сердитый голос синьоры Ла Скала:

– Риккардо, что происходит? Куда вы ведете моего мужа? Что вы стоите, олухи, сделайте же что-нибудь! За ними бегите.

Лола крикнула Даниэле:

– Иди, я сама разберусь с мадам и охранниками.

Даниэла прибавила шагу. Политик уже совсем повис на ее плече, гладил голую спину, склонялся к ней все ближе, стараясь поцеловать и что-то бормотал, типа: «Моя жена все эти годы скрывала от меня. Но я узнал…»

Она силилась держать его, как мешок картошки, помогая дойти до машины. В нескольких шагах появился один из людей, в кепке, закрывающей лицо, затолкнул политика внутрь салона. Бесси нажал на газ, и они уехали прочь.

Когда машина скрылась из зоны видимости, Даниэла наконец выдохнула. Лола вдалеке объяснялась с синьорой Ла Скала и активно жестикулировала. Тучные охранники бежали за лихо удаляющейся машиной. Даниэла поежилась.

Прежде, чем боковым зрением успела разобрать, что ее снимают, перед ней возник Серафино. Его глаза, такие нежные и заботливые прежде, холодили нутро, превращая его в незнакомца, готового на все ради своей, неизвестной ей, цели. Он поднес свой мобильный к ее лицу и потряс им:

– Я все записал, Гримальди. Сейчас приедет полиция. Тебя посадят за пособничество мафии! Ты давно на Бесси работаешь?

Она было дернулась бежать. Но тут заметила, как из-под его жакета на нее смотрело дуло пистолета.

Глава 54. В хосписе

Женщина-Скорпион и мужчина-Рак относятся к одной, водной, стихии, что делает их эмоционально и интуитивно схожими по природе. Однако, как и в любых отношениях, важно работать над общением, взаимным уважением и принятием, тогда эти отношения сохранятся надолго.

Рафаэле ехал на текстильную фабрику и смотрел через лобовое стекло на восходящее над дорогой солнце. За последний год размышления о превратностях судьбы с не покидали его. Жизнь перевернулась с ног на голову, и сейчас он ощущал всю тяжесть этих перемен. Всего год назад он узнал правду, которая разрушила его представление о собственной идентичности: семья, в которой он рос, на самом деле его усыновила. Отец-мафиози, возможно, убил свою жену, мать Рафаэле и бросил сына. Мысль об этом отравляли горечью и болью. Вот и этой ночью он плохо спал. Ворочался, не в силах заснуть, думая о том, кем на самом деле был для него Бесси, какой была его настоящая мать, Агата, и почему судьба распорядилась с ним так жестоко? Почему приемные родители никогда не обронили об этом факте его существования ни единого слова?

Но и это еще не все. Несколько месяцев назад его бросила девушка, с которой он строил планы на будущее, готовился к свадьбе, говорил о детях. Рафаэле был уверен, что проведет с ней всю жизнь, делился самыми сокровенными планами, а она ответила одной лишь фразой «В наших детях гены мафиози – никогда!» и ушла. Фиона была для него всем, его убежищем в этом мире, полном неясности и лжи. А как он мечтал о ней заботиться, купать в своем внимании! Ее уход оставил в сердце глубокую рану. Он погрузился в работу, и, когда оставался один, снова и снова прокручивал в голове их последний разговор, пытаясь отыскать в нем ответ на вопрос, что между ними пошло не так.

И вот, когда решил, что его сердце отныне закрыто для новых связей, в его жизнь ворвалась Даниэла. Вначале его поражала ее дерзость, настойчивость, даже одержимость – жизнью, делом, которым жила и дышала. Потом он все больше замечал ее талант и непосредственность, и, наконец, сделал открытие, что своим присутствием, эта девушка наполняла энергией не только кондитерскую, но и его самого. А потом начались эти странные совпадения. Обман о событиях произошедших в колледже, сестра Франческа, фамилия Гримальди, излишнее внимание к ней Серафино, сообщения и встречи с Бесси. Как он мог допустить такую ошибку? Эмоции – плохой советчик.

Новость о родстве с Даниэлой потрясла его до глубины души. Он вспомнил ее в моменты дуэли с Серафино, ее быстрые умелые движения в работе, игривость на морском пляже. Как он мог позволить себе чувства, не зная всей правды о ней? Но еще больше его мучила мысль, что если Даниэла действительно его кузина, это означало, что вся его жизнь – всего лишь ложь, запутанная и коварная. И с этим надо что-то делать. Знакомый журналист и близкий друг семьи Карризи помог найти скудную, но достоверную информацию, связанную с семьей Гримальди и с тем, что с ними произошло. Но этого оказалось недостаточно.

Стоя на светофоре, Рафаэле покрутил перстень с обсидианом на пальце. Чувства стали успокаиваться, он даже повеселел, представив, как на семейных праздниках будет сидеть с Даниэлой за одним столом, как будет журить ее за неправильные решения.

Немного поразмыслив, Рафаэле вырулил на автобан, набрал номер своей текстильной фабрики, предупредил секретаршу, что сегодня будет в «разъездах по важным делам». Следом набрал Серафино. Но тот не ответил. Тогда он отправил ему звуковое сообщение. Забил в навигатор адрес места, о котором говорила при встрече монахиня Франческа.

Через час с небольшим вдали показалась постройка из белого мрамора на фоне сосен – хоспис Святого Джованни.

Рафаэле припарковался за фонтаном с восьмиугольным бассейном из серого камня. Его приветствовали запах хвои и траурный удар часовенного колокола, оповещая об отходе чьей-то души в мир иной. Рафаэле перекрестился, вошел в ухоженное здание виллы с изображениями ликов святых кисти великих мастеров – Караваджо и Карло Маратти, – под ними достойно, и немного пафосно стояли бюсты известных итальянских медиков.

Милая блондинка-секретарша на ресепшене кокетливо спросила его имя. Рафаэле ответил:

– Меня послала сестра Франческа.

– Ах да, меня предупреждали, – и тут же принялась рассказывать ему о достопримечательностях этой виллы. Так он узнал, что первоначально данная постройка состояла только из церкви-святилища, построенной в начале семнадцатого века. В последующие четыре столетия к ней пристраивали то дом приходского священника, то часовню, то гостиничный корпус, то крыло для паломников, а затем и колледж для мальчиков-семинаристов. В период немецкой оккупации эту структуру отдали