Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Позвольте сперва задать вам ещё один вопрос: вы когда-нибудь бывали в психиатрической клинике в Лангенфельде? Возможно, навещали там кого-то?

— Нет, там я совершенно точно никогда не был.

Было видно, что его растерянность усиливается. Или он очень старался именно так выглядеть.

— Теперь вы можете сказать, кто такой этот Зигфрид Фиссман и почему вы вышли именно на меня?

— Мы нашли ваше имя в его документах, — солгал Бёмер. — Но там не был указан город, так что это вполне может быть и другой человек с таким же именем из совсем другого места. Мы решили сначала проверить самый простой вариант.

Хайманн кивнул.

— Понимаю. Но кто такой этот господин Фиссман, вы мне так и не сказали.

— Мы не можем сообщать вам подробности о его личности. Но полагаем, что он, возможно, знает нечто о преступлении, которое мы пытаемся раскрыть.

— Это преступление — те убийства, что произошли здесь за последние недели?

— Извините, но и на это я тоже не могу ответить. У меня остался ещё один вопрос, а потом мы вас оставим: можете сказать, что вы делали в ночь с четверга на пятницу на прошлой неделе?

Хайманн ещё только собирался ответить, когда его жена сказала:

— Мы были дома. Как почти каждый вечер.

Бёмер повернулся к ней.

— А вы помните, чем именно занимались в тот вечер?

Она обменялась с мужем почти испуганным взглядом, потом опёрлась рукой о спинку стоявшего рядом стула.

— Эти вопросы… Нас в чём-то подозревают?

— Нет, — голос Бёмера звучал спокойно и участливо. — Это стандартные вопросы. Мы задаём их каждому, с кем беседуем.

— Я знаю, что мы делали в тот вечер, — Хайманн поднялся, подошёл к жене и обнял её за тонкую талию. — Я был в мастерской и разбирал газонокосилку.

Глаза его жены расширились.

— Точно. Это было в четверг вечером. У меня скопилась огромная корзина белья, и всё это время я гладила.

Пока Макс делал заметки по ходу разговора, Бёмер сказал:

— Хорошо, на сегодня пока всё. Большое спасибо за помощь. Возможно, нам ещё придётся к вам вернуться.

Хайманн протянул ему руку.

— Если мы можем вам помочь, мы охотно это сделаем. Даже если нам не говорят, в чём именно дело. Приходите в любое время — мы почти всегда дома.

Два часа спустя вся оперативная группа «Муха» собралась в комнате для совещаний. Горгес тоже присутствовал.

Бёмер стоял перед рядами стульев, держа в руках несколько разрозненных листов, и ждал, пока все рассядутся и в комнате установится тишина. Затем ещё раз обвёл взглядом собравшихся.

— Думаю, теперь все на месте.

Он громко прочистил горло.

— Прежде всего спасибо вам всем. Вы отлично поработали. Мы не только просветили всю жизнь господина Хайманна, но и опросили его друзей и знакомых, собрав на редкость подробную и объёмную картину. Поразительно, сколько некоторым из вас удалось вытянуть из людей в самых обычных разговорах. Но послушайте сами — я кратко подытожу.

Он опустил взгляд в бумаги.

— Бернд Юрген Ханс Хайманн родился семнадцатого августа 1948 года в Дуйсбурге. В этом городе, сильно разрушенном войной, он никогда не чувствовал себя уютно: среди руин, как ему казалось, повсюду таились опасности.

— В двенадцать лет, не поставив родителей в известность, он отправился в ратушу, чтобы добиться небольшой перемены в своём имени: убрать дефис между Берндом и Юргеном. Изначально его должны были звать Бернд-Юрген, плюс имя крёстного. Но в Рурской области Юрген быстро превращался в «Юрьена», а этого он терпеть не мог. Правда, в столь юном возрасте в ратуше его и слушать не стали. Позднее ему пришлось добиваться этого через суд.

— Первой его профессией была профессия слесаря-механика. Затем он выучился на коммерсанта в промышленной сфере, после чего окончил факультет экономики предприятия и получил диплом. Кроме того, он был лейтенантом бундесвера.

Бёмер поднял глаза от листа.

— Боже мой, на таком фоне сам чувствуешь себя неудачником.

По комнате прокатился сдержанный смешок. Он подождал, пока снова воцарится тишина, и продолжил:

— Потом он устроился в Siemens и работал на компанию по всей Германии и за рубежом. Те города и страны, с которыми не сталкивался по работе, он изучал в свободное время. По словам тех, кто его знает, он способен за считаные секунды определить по телефильму, в каком месте происходит действие.

— Его любимая страна — Ирландия. Он восхищается тамошними приветливыми и надёжными людьми. То же можно сказать и о России, к которой он тоже питает слабость. Америка ему не по вкусу — кажется слишком бескультурной. Итальянцы тоже не особенно ему близки: на его взгляд, они слишком поверхностны.

Бёмер перевернул лист.

— Теперь о его личных качествах — о том, каким его видят друзья и знакомые. Хайманн надёжен, щедр и корректен почти до педантичности. Его отец ушёл из семьи, когда Бернду было четырнадцать. С тех пор он больше ничего о нём не слышал. Это разочарование сопровождало его всю жизнь и, по мнению его друзей, могло стать причиной его обострённой потребности в безопасности. Во всяком случае, он всегда стремился к устойчивости и прочному жизненному укладу.

— Со своей женой он двадцать лет прожил на уединённом хуторе в Баварии, где в качестве хобби разводил собак, прежде чем переехать сюда. У Хайманна есть взрослая дочь, живущая со своей семьёй где-то на севере.

— Говорят, у него очень тонкое чувство юмора, и с языком он обращается весьма изобретательно. Он любит кошек и, как и они, не жалует воду. А ещё у него есть любимое изречение, которое кажется мне весьма любопытным: Человек — неудача природы.

Бёмер опустил руку с листами.

— Вот, в общем, всё о господине Хайманне. Я ничего важного не упустил?

Никто не отозвался.

— Хорошо. Тогда первую группу прошу немедленно выдвигаться на наружное наблюдение. Я хочу, чтобы этот человек не сделал ни шагу, о котором мы бы не знали. Не знаю, имеет ли он какое-то отношение к убийствам, но если да — мы его возьмём.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 31

Сердце гулко колотится. Пауль откидывает одеяло и спускает ноги с кровати. Биркенштоки, как всегда, стоят рядом — так, чтобы он мог сразу в них влезть.

От