Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

– Но уже безнадежно отстали, – вздыхает Линнея. – На крупные дела отряжают столько народу, что эта толпа слишком неуклюжая и неповоротливая… Впрочем, начальству виднее.

– Тебе лучше знать, – опять пожимает плечами Дивайн.

– Разные штаты, – подает голос Рио. – Местная команда умная.

– По крайней мере, мобильная, – добавляет Дивайн и выключает ноутбук. Свет неожиданно гаснет, глазам становится легче, и напарники словно выныривают из моря.

Линнея опускает окно и с удовольствием делает вдох, хотя воздух липкий, влажный. Дома в это время года, поздней весной, могут ударить заморозки: выпадает снежок, а холодный сухой воздух висит на небе яркой полосой. Линнея никогда не привыкнет к южной погоде: там вечно сыро, дождливо, темно или, наоборот, слишком светло.

– Первые случаи все на юге, – наконец подытоживает Линнея, говоря сама с собой и бессмысленно глядя в окно. – Теперь они сосредоточиваются на западе. Значит, дальше пойдут Арканзас, Миссури и, может, даже Техас. У преступника своя машина, неприметная, но просторная. И у него есть правдоподобный предлог часто ездить на большие расстояния. Командированный продажник? Или дальнобойщик?

– Логично, – поддакивает Дивайн.

– А вот понять, как он выбирает жертв и сближается с ними, будет сложнее, – продолжает она. – Но раз их так много, а период времени относительно короткий, значит, остались улики. – Тринадцать месяцев – мало для подобного хищника, хотя у большинства удовлетворение от содеянного начинает проходить все быстрее и быстрее, и тогда они кидаются убивать все чаще и чаще, чем и приближают собственный крах. – А какую-то конкретную закономерность мы поймем лишь в самом конце.

Закономерность есть всегда и везде, окончательная и неизменная, как гравитация. Если сравнивать расследование серийных преступлений с математической задачкой, то чем больше смертей и тел, тем легче просчитать дальнейшие шаги убийцы.

Линнея уже возненавидела математику всеми фибрами души.

– Я пущу слушок, – обещает Дивайн, серьезно глядя на Рио, и Линнее опять становится интересно, как мужчины познакомились. – Швайгеру все равно захочется поговорить с вами о расследовании и выпытать у вас то, что вы успели нарыть. Теперь дочка сенатора Уолдена – тоже часть закономерности, часть дела Швайгера. – Он переводит ничего не выражающий взгляд на Линнею. – Ты ведь в курсе, как это происходит?

Он не смотрит ей прямо в глаза, не смотрит даже на крошечные шрамики вокруг век, которые ресницами не спрятать.

– Ладно, – подытоживает Рио. – Я о Швайгере слышал; когда я увольнялся, он как раз пришел работать в ОПА–5. Компетентный парень.

ОПА–5 – это обновленное подразделение печально известного Отдела поведенческого анализа в Национальном центре анализа насильственных преступлений, где Линнея и Рио проработали вместе пять лет.

– Только сначала мы передадим информацию нашему клиенту, – с нажимом произносит она. – Всю. Абсолютно. Так что нечего мне тут лить в уши про секретность, неофициальные данные и неразглашение в СМИ. Он заплатил нам, чтобы мы нашли его дочь, и должен знать, в какую историю она попала.

Линнея замолкает, глядя на бледный след от обручального кольца. Дэн купил из белого золота с черными сапфирами взамен самого первого, простенького серебряного, полукруглой формы – ни на что другое в те времена денег не было. Линнея очень любила то дешевенькое колечко, но незадолго до ухода из ФБР потеряла его. Новое она носит только дома, а перед работой снимает – таков порядок.

– Ясно, – кивает Дивайн.

– У тебя есть номер Рио, – говорит Линнея, распахивая дверь в сырой холод. Воздух кажется соленым, хотя океан очень далеко. – Удачи. И спасибо за пиво.

Глава 8

БРАУНСВИЛЛ, ТЕННЕССИ

Они проезжают от Мемфиса всего-то шестьдесят миль – до Браунсвилла, и тут Линнея не выдерживает пристального взгляда Рио и съезжает на обочину.

По шоссе один за другим катятся большие грузовики с полуприцепами, перевозящие комбайны, сенные прессы и скот. Когда фуры проносятся мимо, арендованный внедорожник покачивается, будто утлая лодочка на высоких упрямых волнах.

Но что бы ни творилось вокруг, Рио взгляда не отводит.

– Я не буду спрашивать, Лин. Честно, – подчеркивает Адан, впрочем, не до конца веря самому себе. – Я просто… хотел извиниться. Не надо было мне тебя втягивать в это дело. Мы поторопились, переборщили.

– Не строй из себя мученика. Я сама хотела вернуться к работе, какой бы она ни была.

На самом деле Линнея просто сходила с ума – кошмарно это признавать, когда сидишь дома с любящим мужем, красавицами-дочками, отдыхаешь, выздоравливаешь, восстанавливаешь отношения и собственный организм, поправляешься. Собираешь себя в кучу. Но даже после всего, что случилось, после всех пережитых ужасов у нее появлялось ощущение, будто она умирает под внимательным взглядом Дэна и тяготится его навязчивым порывом о ней заботиться. Благодаря терапии и лекарствам боль почти утихла и притупилась, воспоминания о травме отошли на дальний план, а призрачные голоса и образы в голове померкли. Зато осталось желание снова почувствовать хоть что-то, что угодно, только не беспомощность.

– Знаю. Поначалу речь шла о сложных разводах, обмане страховых и прочей ерунде. Вот что я обещал. Но не это. Однозначно не это.

И они занимались «не этим» до тех пор, пока не позвонил сенатор Уильям Уолден.

– Подумаешь, дочка сбежала, – хмыкает Линнея. – Ерунда.

– Ерунда, – эхом повторяет Рио. – Как только история всплывет, Уолден надавит на все рычаги. Молчать он точно не станет.

Напарники столько дел вместе расследовали, столько бегали наперегонки с дьяволом – на очередной вызов, на очередной неизбежный труп, на очередную Эбби, Джоанну, Розмари или Шелли. Линнея до сих пор помнит каждую в лицо и по имени.

– Хорошо еще, что у меня много приятелей занимается этим делом. Надеюсь, они будут рыть землю носом и не отступят при первых же трудностях.

Можно найти уйму веских причин, почему Линнея и Рио теперь всего лишь частные детективы, занимающиеся делами о мошенничестве, супружеской неверности и опеке над детьми. Сотню причин, почему, когда Дивайн заговорил об остальных жертвах, Линнея вдруг отчаянно захотела домой: сказывались воспоминания о старых расследованиях.

Я не буду спрашивать, Лин.

Да, Рио никогда не будет спрашивать, потому что понимает, к чему это приведет и чего от нее потребует. Однако он и не выбросит свои вопросы из головы, ведь от него самого потребуется немало. Линнея понимает. Как-никак он однажды спас ей жизнь.

Поэтому Линнея говорит:

– Сколько бы региональных или федеральных следователей ни назначили на это дело, никто, кроме меня, не сможет раскрутить его так, как надо. Никто другой не оценит место преступления достаточно грамотно, чтобы все сдвинулось с мертвой точки.

Рио неуверенно кивает.

– А у тебя получится? После всего, что