Смертельный след - Андреас Грубер

– Никто не будет зачитывать то, что вы сейчас напишете, – сказал он. – Это абсолютно личное. Только для вас. Никто, кроме вас, этого не увидит. Поэтому подведите честный итог и напишите открытое, искреннее письмо самим себе.

Леа задумчиво погрызла колпачок ручки.

– А что именно мы должны написать?

Пакула оперся руками о стол и пристально посмотрел на нее.

– Вы можете излить на бумагу свои тревоги и страхи, можете записать желания и озарения – чтобы потом к ним вернуться. А можете написать себе мотивирующее, поддерживающее послание. Кто-то устраивает себе разбор полетов, кто-то пишет любовное письмо – выбор за вами.

Некоторые уже не слушали Пакулу – они начали писать. Другие все еще смотрели в пустоту, размышляя.

Леа взяла ручку и вывела: «Дорогая Вики…»

– Только не пиши ничего, – предупредила Камилла.

Леа прикрыла ладонью рот и сделала вид, будто задумалась.

– Да помолчи ты хоть пять минут и перестань критиковать все, что я делаю, – прошипела она себе под нос.

– Не делай этого. Тебе не нужно изливать душу.

– Может, мне станет легче.

– Поговори лучше со мной!

– Замолчи!

Соседка недоуменно посмотрела на Леа.

– Извини, – быстро сказала она и уставилась на чистый лист. Камилла действительно замолчала. Наслаждаясь внезапной тишиной в голове, Леа почувствовала, как медленно опускаются ее напряженные плечи.

Она снова коснулась ручкой бумаги и продолжила писать: «…после твоей смерти меня ужасно мучила совесть. Я без конца корила себя и винила во всем. Почти не спала, у меня болел живот, и я снова и снова твердила себе, что это Я виновата в твоем падении. Правильно ли я поступила потом? Что так эгоистично думала только о себе, о своей фирме, карьере, репутации и будущем? Я знаю, тебе совершенно все равно, где ты лежишь, но для меня это имело огромное значение – найдут тебя или нет. Я всей душой надеялась, что ты сможешь меня понять».

Леа сделала короткую паузу и почувствовала, как хорошо было наконец все это записать и выпустить из себя. Внезапно наружу прорвался весь накопившийся гнев, который сопровождал ее с утра и многое в ней изменил. Рука сама продолжила писать, и ручка торопливо скользила по бумаге.

«Но сегодня я узнала, что все эти годы ты злоупотребляла моим доверием, использовала и предала меня, ты манипулировала моим партнером, втянула его в свои планы, и вы годами разыгрывали передо мной спектакль, – и это полностью меняет для меня все. Я безмерно благодарна судьбе за то, что случайно узнала правду. Боже, иначе чувство вины годами разъедало бы меня изнутри и в конце концов уничтожило бы полностью.

Теперь меня больше не мучает мысль о том, что я сразу не пошла в полицию. Потому что тогда была бы разрушена не только моя будущая жизнь – я, глупая и наивная, так никогда бы ничего не узнала!

С тех пор как я выяснила, зачем ты хотела лететь на Майорку, я ни о чем не жалею. Так было угодно судьбе».

Каждое слово приносило ей облегчение – и чем больше она писала, тем свободнее себя чувствовала.

«И каждый раз, когда я буду сидеть и работать в своем новом зимнем саду, при открытых стеклянных дверях, в солнечном свете, я буду вспоминать тебя и твою обожаемую вторую половинку – этого бесхребетного, жалкого мерзавца. Он последовал за тобой – и об этом я тоже не жалею ни секунды. Я избавилась не только от иллюзии, но и от вас обоих, которые вели со мной дьявольскую игру.

Твоя Леа».

Леа отложила ручку. Да, это действительно был текст для ментального тренинга. Она чувствовала себя заново рожденной, но была настолько сосредоточена и погружена в процесс написания, что лишь сейчас заметила: все остальные участники уже складывали свои письма, клали их в белые конверты и запечатывали.

Перед Леа тоже лежал конверт. Пакула, должно быть, положил его на стол, пока она писала. Механически Леа сложила письмо, вложила его в конверт и заклеила. На мгновение она облегченно улыбнулась. Такое задание действительно пошло ей на пользу. Возможно, стоило сделать это гораздо раньше, а потом сжечь письмо на пляже. Как маленький ритуал прощания с чувством вины.

Пакула обошел стол.

– А теперь, пожалуйста, напишите свое имя на конверте.

Она написала: Вики Фукс.

– Хорошо. – Пакула остановился за ее спиной, наклонился и забрал ее письмо и письмо соседки.

– Нет! – воскликнула Леа и попыталась схватить конверт, но Пакула уже шел дальше, собирая остальные письма. – Я хочу его обратно! – крикнула она.

– Вам нужно с этим расстаться, – спокойно ответил Пакула.

– Но вы же сказали, что…

– Что никто, кроме вас, не увидит это письмо. Да, это так. – Он закончил обход и держал в руках все письма.

– Черт возьми, ты вообще понимаешь, что натворила? Забери письмо обратно, – гремело у Леа в голове.

– Но что вы собираетесь с ними делать? – громко спросила она, чувствуя, как ее бросает в жар и на лбу выступает холодный пот.

– Я? Ничего. Просто их сохраню, – улыбнулся Пакула. – Вам нужно немного отстраниться от того, что вы только что написали. А когда вы уже забудете об этом письме – через полгода, в конце ноября, с началом рождественского сезона, – вы вдруг обнаружите его в своем почтовом ящике.

– О, как здорово! – воскликнула одна молодая женщина.

– Отличная идея, – поддержала другая.

Неужели это правда? Сердце Леа бешено заколотилось.

– Но у вас же нет наших…

– Адресов? – Пакула сел в конце стола. – Есть. Я взял их на ресепшен. – Из белой папки он достал лист с уже подписанными этикетками и стал приклеивать их к конвертам. – В этом и заключается особенность моего воркшопа. Считайте это маленьким бонусом-сюрпризом.

– Какой чудесный сюрприз. Просто прекрасно, Леа! Главное, Я должна была заткнуться!

Леа не стала ничего отвечать и лишь наблюдала, как Пакула адресует конверты. Она была единственной участницей, которую это возмущало. Остальные были согласны. Некоторые даже говорили, как сильно ждут момента, когда письмо, словно капсула времени, неожиданно вернется к ним спустя полгода. Леа почувствовала плотный комок в горле.

Через стеклянную стену она увидела, как к террасе приближаются две сотрудницы отельного сервиса. Черт, только этого не хватало. Остальные участники уже прощались и направлялись к выходу с папками в руках.

– Забери письмо. Черт возьми. Сейчас же. Слышишь? Немедленно!

– Да, конечно, – процедила Леа сквозь зубы.

Сотрудницы отеля вошли в семинарский зал и молча начали убирать посуду и напитки.

Леа встала и подошла к