Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

мысленно вернулся в горы — снег, ветер и жуткий холод. Он чувствовал тепло Эмминого тела, когда она, поднявшись на тот последний перевал, упала ему на руки. Он вспомнил ее взгляд: в нем светились гордость и уверенность, что вместе они могут все.

— Джонатан!

Откуда-то издалека его окликнули по имени. Журчащий французский акцент. Джонатан не отозвался. Он продолжал смотреть на красную лампочку, пока перед глазами не появился черный круг. Эмма следила за прогнозом! Но она так хотела подняться в горы, что не сказала ему про предупреждение синоптиков.

И тут его плеча коснулась чья-то рука.

— В чем дело? — спросили его с французским акцентом. — Я что, сама должна разыскивать своих встречающих?

Джонатан повернулся. Перед ним стояла высокая, привлекательная женщина с темными вьющимися волосами.

— Симона… ты…

Симона Нуаре опустила на землю дорожную сумку и заключила Джонатана в объятия.

— Мне очень жаль.

Джонатан, закрыв глаза и стиснув зубы, тоже обнял ее. Он изо всех сил старался не поддаться чувствам, которые нахлынули на него при виде знакомого лица. В следующее мгновение Симона отпустила его и отошла на шаг.

— Как ты?

— Нормально, — ответил он. — Ненормально. Не знаю. Все как в тумане.

— Выглядишь ты неважно. Перестал бриться, мыться и есть? Это неправильно.

Джонатан криво улыбнулся и провел рукой по щеке.

— Просто не голоден. Наверное.

— Нужно с этим что-то срочно решать.

— Наверное, — сказал он.

Симона заставила его посмотреть ей в глаза:

— Наверное?

Джонатан взял себя в руки:

— Ладно, Симона, согласен: нужно с этим что-то срочно решать.

— Так-то лучше. — Сложив руки на груди, она покачала головой, словно отчитывала одного из своих четвероклашек.

Симона Нуаре была египтянка по происхождению, француженка по браку и учительница по профессии. Едва вступив в пятый десяток, она выглядела на десяток лет моложе, что списывала на свою арабскую кровь. Ее черные густые волосы, словно воды Нила, элегантно струились по плечам, а щедрое использование туши придавало еще больше выразительности ее бездонным темно-карим глазам. Симона достала из дорогой кожаной сумочки, висевшей у нее на плече, сигарету «Галуаз» — одну из шестидесяти или около того, что она выкуривала за день. От чрезмерного курения ее голос скрипел, будто старые записи Жака Бреля, которые она таскала за собой из города в город.

— Спасибо, что приехала, — поблагодарил Джонатан. — Мне легче, когда рядом кто-то… кто знал Эмму.

Симона начала было что-то говорить, но осеклась, отвернулась и отбросила сигарету.

— Пока я ехала в поезде, всю дорогу твердила себе, что не буду плакать, — произнесла она. — Убеждала себя, что сейчас тебе нужен рядом сильный человек. Тот, кто может тебя поддержать. Позаботиться о тебе. Хотя, конечно, ты и сам сильный. Наш Джонатан. Полюбуйся на меня. Разнюнилась, как ребенок.

Слезы текли у нее из глаз, оставляя на щеках дорожки от туши. Джонатан вынул из кармана платок и вытер черные подтеки.

— Поль просил передать тебе свои соболезнования, — всхлипывая, проговорила Симона. — Он на неделю уехал в Давос: наш важный Поль делает доклад о коррупции в Африке. Оригинальная тема, правда? Он хотел, чтобы ты знал: он ужасно переживает, что не смог приехать.

Поль, муж Симоны, французский экономист, занимал крупный пост во Всемирном банке.

— Все в порядке. Я знаю, он приехал бы, если бы мог.

— Да ничего не в порядке. Я так ему и сказала. Сегодня все мы рабы своих амбиций. — Взглянув на свое отражение в витрине, Симона поморщилась. — Mais merde![536] Ну и видок у меня. Хороша парочка.

Рэнсомы и Нуаре встретились в Бейруте два года назад, когда Джонатан приехал туда как представитель организации «Врачи без границ». Они оказались соседями в многоквартирном доме. Симона преподавала в американской школе в Бейруте. Узнав, что Эмма работает на гуманитарную организацию, она воспользовалась своими связями и помогла им подешевле обустроить новую «миссию», как называли сотрудники организации свои медицинские пункты. Отзывчивость Симоны означала, что в лице Эммы она получила верного друга.

Назначение Джонатана в Женеву, в штаб-квартиру организации «Врачи без границ», было встречено с радостью, по крайней мере женщинами. (Джонатана переезд страшил — как оказалось, не зря.) Поль Нуаре должен был вернуться в Женеву двумя неделями раньше. И снова семейство Нуаре пришло на помощь Джонатану и Эмме и подыскало для них доступную квартиру по соседству с ними в элитном комплексе в Колони, самом дорогом районе Женевы. Насколько позволяли дела, пары встречались за ужином. Раз в месяц — бургеры у Рэнсомов или «coq au vin»[537] у Нуаре. Хотя, как любила заметить Эмма, это была неравноценная сделка.

Джонатан подхватил сумку Симоны.

— Идем со мной, — сказал он, направляясь вниз по улице.

— А я думала, гостиница в другой стороне.

— Все правильно. Сейчас мы идем на вокзал.

Симона шутливо подхватила:

— Уже хочешь избавиться от меня?

— Нет, конечно. Просто мне надо кое-что проверить. — И он показал ей квитанции.

— Что это? — спросила Симона.

— По-моему, багажные квитанции. Вчера их прислали в письме на имя Эммы. Еще в конверте был чистый лист бумаги. Ни подписи, ни записки. Только это.

Симона выхватила квитанции у Джонатана:

— Швейцарские железные дороги. Она что, багаж потеряла?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

— А кто их послал?

— Понятия не имею. — Он забрал у нее квитанции. — Может, кто-то из ее знакомых?

— Даже не знаю.

— Ты же была с ней в Париже.

— Была. И что?

Джонатан смутился:

— Пока вы обе были в Париже, у нас на работе случилось чепэ. Я два дня пытался дозвониться до Эммы и не смог. Знаешь, расстроился ужасно. А она потом сказала, что вы зависли в твоем номере и ей просто было недосуг дойти до своего.

Вот так его подозрения выплыли наружу. Обнаженная неуверенность. При дневном свете все казалось мелким и ничтожным.

— И ты ей не поверил? — Симона сжала его руку. — Но это правда. Мы все время проводили вместе. Это был наш девичий уик-энд. До полуночи мы даже по-настоящему не начинали болтать, бегали целыми днями — пока городской транспорт работает. Такая уж наша Эмма. Все или ничего. Ты же знаешь. — И она грустно усмехнулась, не столько потому, что в памяти всплыли воспоминания, скорее — чтобы рассеять его сомнение и беспокойство. — Эмма не изменяла тебе. Она не из таких.

— А что это за квитанции? О них она тебе ничего не говорила? Может, планировала поехать куда? Сюрприз, в конце концов?

— «Реактивное сафари»?

— Что-то вроде того.

«Реактивным сафари» они называли Эммины вылазки для пополнения медицинских припасов. По крайней мере раз в