Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Вы позволите мне войти?

Она посторонилась, и он, проходя мимо нее, обратил внимание на ее пальцы – не такие длинные, какие должны быть, согласно общепринятому мнению, у пианистов. Это были крепкие руки. Хорошие, сильные и достаточно длинные все же для того, чтобы Лассен сумела достичь такого успеха. Было ясно, что всем, чего добилась она, пианистка обязана в первую очередь своему трудолюбию, а не врожденным качествам. Радок всегда гордился своей способностью делать глубокие выводы на основе одних лишь наблюдений. Не задаваясь более вопросом о том, было ли у него алкогольное отравление или нет, он был счастлив убедиться, что его голова, несмотря ни на что, по-прежнему работает отлично. Она была в халате. Кофе, судя по запаху, настоящий. На обеденном столе в комнате лежали приготовленные на завтрак булочки. Газета раскрыта.

Радок шагнул уверенно в комнату, будто не раз уже бывал в этой квартире, и, выбрав стул, уселся, не дожидаясь приглашения.

– Не возражаете, надеюсь? – сказал он только.

Она, продолжая стоять, кивнула ему.

– Я был на вашем концерте, фрейлейн Лассен. Он произвел на меня огромное впечатление, я был просто тронут вашей игрой!

Она, услышав этот комплимент, улыбнулась с трудом и отвесила ему легкий поклон.

– Но, – промолвила она наконец, – вы пришли ведь не затем, чтобы расточать в мой адрес похвалы?

– К сожалению, вы правы: я действительно пришел не затем, чтобы говорить с вами о вашей игре на рояле. – Он вытащил из кармана пальто программку с ее автографом. – Узнаете это?

Она взяла программку, открыла ее, просмотрела бегло и протянула ему обратно.

– Это программа моего концерта, состоявшегося на прошлой неделе, – сказала Лассен, пожимая плечами.

Радок не шелохнулся: он не собирался забирать у нее программку.

– А теперь переверните ее.

Она так и сделала. Он думал, что у нее на лице появится жесткое выражение. И ошибся. Маска холодности слетела с нее, и он увидел лицо испуганного ребенка.

– Это мой автограф. Я раздаю их дюжинами после каждого концерта.

Радок облизнул губы.

– Вы знаете этого парня?.. Может, запомнили что-то, подписывая эту программку?.. Хоть что-нибудь, относящееся к человеку, обратившемуся к вам за автографом?

– Нет, ничего не помню. – Ее волосы всколыхнулись, как океанская волна, когда она отрицательно качнула головой. – Не имею ни малейшего представления о том, кому именно дала я этот автограф. – У нее вырвался нервный смех. – А в чем дело?

Радок взял у нее программку.

– Прошедшей ночью произошло неприятное событие. Человек, у которого была эта программка, некий господин Ян Цезак, застрелен. Он был дельцом с черного рынка.

Пока Радок говорил, Фрида Лассен имела возможность сменить свою маску. И он видел теперь полуулыбку на грустном лице. Она так и не присела.

– Простите меня за причиненное вам беспокойство, фрейлейн, – произнес он, поднимаясь со стула. – Если вспомните вдруг что-нибудь об этом парне или что-то такое, что могло бы помочь нашему расследованию, позвоните, пожалуйста. Спросите Радока… Буду ждать звонка в любое время дня и ночи.

– Но я ведь ничего не знаю, кроме имени, – проговорила она извиняющимся тоном. – Они называют мне свое имя, и я, как правило, пишу каждому один и тот же текст. Люди ко мне подходят все время разные. Я ни разу не видела одно и то же лицо дважды, но если бы даже и увидела, то не узнала бы его. Оно и понятно: после концерта я так устаю, что уже не замечаю ничего вокруг.

Радок понимающе кивнул и вдруг обнаружил, что находится совсем близко от нее и до него доходит ее аромат – сладкий и экзотичный. Он никогда не ощущал такого запаха, но он шел ей, так же, как и зеленый халат из атласа, в который она была одета.

– А теперь, когда я вынужден распрощаться с вами, вы сможете вернуться к вашему кофе. Пахнет он недурно.

Она, не прореагировав на этот намек, проводила его к двери. Созерцая ее круглую попку, двигавшуюся под блестящей мягкой материей, Радок с трудом удержался от того, чтобы обнять ее. Он не отличался самоуверенностью или напористостью в подобных делах. После Хельги у него не было ни одной женщины. Целый год он прожил без секса, даже без мастурбаций. Он убеждал себя, что может обойтись без него, тем более что секс приносит столько забот.

И вот он, как старый сластолюбец, крутится возле попки молодой женщины. Несмотря на свой обет безбрачия и безупречную репутацию, идет сзади чуть ли не вплотную к ней. Смотрит жадно на каждую половинку и пролегшую между ними ложбинку.

– Мне очень жаль, что я так и не смогла ничем вам помочь.

Повернувшись к нему раньше, чем он ожидал, она протянула ему руку. Радок, взирая все еще зачарованным взглядом на ее бедра, почувствовал вдруг, как краска стыда заливает ему лицо, а ноги дрожат, словно у школьника на первом свидании.

Слишком много всего для первого раза, подумал он, выходя на улицу. И что-то там есть. Полицейские могут визитом своим взволновать хоть папу римского, но в первоначальной реакции Фриды Лассен было нечто большее. Более глубокое. У Радока появилось такое чувство, будто у этой молодой женщины куча проблем.

«А может быть, ты только надеешься на это? – сказал он себе. – Тебе просто хочется, чтобы у нее были неприятности, и ты, таким образом, смог бы потом выступить перед ней в роли благородного рыцаря-спасителя?.. Да, может быть, оно и так. Но разве это преступление? Проступок, за которым следует наказание?»

Совесть Радока всегда давала знать о себе, когда он оказывался в сложной ситуации. Она была тут как тут по утрам у его кровати, хихикая над ним, бедным дурачком с глазами, в которых стояли слезы. А иногда она проникала и внутрь его и, леденящая душу, как смерть, терзала его и там.

– Заткнись! – сказал он вслух своей беспокойной совести.

И надо же случиться такому, что в этот самый момент мимо проходила старая бедная женщина, которая приняла эти слова на свой счет. Однако он не стал ничего ей объяснять. «Иди молча своей дорогой! – обратился он мысленно к самому себе. – А может, дать той старушке номер телефона адвоката Хельги? Вдруг пожелает притянуть меня к ответу? В таком случае картины пойдут Хельге, столовое серебро – старушке».

Глава 6

Хартман проснулся от стука в дверь. Рука сама собой скользнула под подушку, где у него был нож.