Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

всплыл наружу, и ему пришлось нажать весьма тонкие тайные пружины в министерстве внутренних дел, чтобы замять скандал, ведь как-никак его маман чуть не выколола глаза бедному кондуктору своим зонтиком.

Дорогая моя старушка!..

Он вышел в прохладный холл, за которым тянулись жилые комнаты холостяцкой квартиры, сохранявшей все еще следы былой элегантности. Вряд ли можно было придумать сейчас лучшую обитель для молодого человека, делающего карьеру в гитлеровском рейхе.

Сварливая старая маман, занимавшая смежное с холлом помещение, едва ли соответствовала окружавшей ее обстановке. Порой Краль чувствовал уколы вины за то, что изолировал мать от внешнего мира, но что поделаешь: служба есть служба. Он вынужден прятать дорогую старушку во имя своей карьеры. Скоро ему – даже страшно подумать! – придется жениться, чтобы облегчить этим актом дальнейшее продвижение, получить полковничьи нашивки в виде дубовых листьев на воротнике, а заодно и виллу в Пенцинге.

Подойдя к мейсенской вазе, стоявшей на столе в холле, оберштурмбаннфюрер Краль поправил цветущие ветки конского каштана, высовывавшиеся так далеко, что мешали проходу. Он, наверное, на всю жизнь обречен исправлять ошибки других.

Маман жила в комнате, служившей раньше детской и кабинетом для выполнения домашних заданий, но превращенной теперь в изысканный, богато убранный дамский будуар. Постучав в дверь, он вошел, не ожидая ответа. Она полулежала на кровати на обшитых кружевом подушках. Радио было включено, шла передача «Утренние мелодии». Хрустальную пепельницу, стоявшую у кровати, заполняли окурки. Из ее рта торчала сигарета, и пепел падал на покрывало. На столике у кровати стояла чашка горячего кофе.

– Дражайшая маман, хорошо ли вы спали?

Она вздрогнула от слова «маман», как от удара, считая его слишком офранцуженным, но Краль проигнорировал это. Подобное обращение стало для него своего рода ритуалом.

– Доктор сказал, что вы выглядите гораздо лучше. Может быть, съездим после обеда в «Пратер»?

– Мне нравится здесь, – рявкнула она. – Сколько раз повторять тебе это? Мне хорошо тут! Тепло! Я старая женщина и хочу тепла! Ты понимаешь?

Он ненавидел ее манеру говорить, ненавидел то, как произносит она его имя Артур – с твердым немецким «t» вместо мягкого английского «th», как это делают его новые знакомые. Он смотрел на ее мясистое опухшее лицо, острые глазки и складки жира на подбородке, нечесаные волосы и свисающую с губы сигарету и… ненавидел ее. И тут же ощутил угрызения совести за столь постыдное отношение к близкому ему по крови человеку.

И так – каждый раз. Но он уже привык ко всему этому.

– Ну конечно, маман, вам же лучше знать! – Сделав над собой усилие, он похлопал ее по жирной руке, лежавшей на покрывале. – Не придавайте значения моим словам. Вы имеете полное право самой решать, что и как делать вам. Поправляйтесь же.

Теперь ему предстояло самое трудное, но, пересилив себя, он поцеловал осторожно ее в щеку, что означало конец свидания.

– Оревуар, маман!..

– Я не понимаю, за что мы воюем. За то, чтобы ты, где надо и не надо, кидался французскими и английскими словами?

Он закрыл за собой дверь, все еще слыша ее сердитое ворчанье. Все это так привычно!

Дорогая моя старушка!..

Трехосный «мерседес» ожидал его у двери. Садясь в него, Краль почувствовал спиной холод от обитого кожей сиденья. Сколько раз он приказывал этому придурковатому водителю прогревать кабину, прежде чем подавать ему машину. Все бесполезно. У него между ушами не было ничего, кроме волос!

– В морг, унтер-офицер!

Водитель хмыкнул, посмотрел на своего начальника в зеркало заднего вида и повторил приказ на их глупом венском диалекте. Отказываются говорить на хохдойче – подлинно немецком языке! Это просто бесило Краля.

Они быстро домчались до главного госпиталя, расположенного на Альзерштрассе. Краль приказал водителю ждать его.

– И держи печку включенной, – добавил он. – Чтобы в машине было тепло, когда я вернусь.

Он, пользуясь указателями, прошел в морг. Дежурил Манкович, человек столь малых размеров, что казался совсем крошечным. Толстые линзы очков без оправы так увеличивали его глаза, что они походили на лягушачьи. Он всегда был в одном и том же халате – впрочем, то могли быть и разные халаты, только испачканные вот совершенно одинаково. Пришедшая Кралю в голову подобная мысль по какой-то неясной причине угнетала его.

– Холодно! – как всегда, произнес вместо приветствия Манкович.

– Да, – согласился Краль. – Мне нужно посмотреть тело.

– А я и не думал, что вы приехали сюда на чашку чая, оберштурмбаннфюрер. – Манкович, рассмеявшись своей остроте, обрызгал слюной рукав пальто Краля.

– Мне нужен фон Траттен. Пожалуйста, проведите меня к нему.

– А, этот старик! Мало что можно увидеть там. Пуля, выпущенная из пистолета калибра 7,65, выбила из него все мозги.

– Проводите меня к нему.

– Иначе и быть не могло: старик ведь сунул ствол себе в рот, – продолжал развивать тему врач. – Сообразил-таки своей башкой, как провернуть все это.

– Мне нужно тело, Манкович!

– Слушаюсь, оберштурмбаннфюрер!

Краль проследовал за врачом в судебно-медицинское отделение морга 2B. «Они уже закончили возню с телом фон Траттена», – подумал Краль.

Манкович сначала окинул взором мраморные столы. Краль проследил его взгляд. Один из хирургических столов еще не успели вымыть после последнего вскрытия. По жемчужно-белой поверхности были разбросаны куски розовой ткани.

Потом врач указал на ряды четырехъярусных полок у дальней стены:

– Он где-то там. В новом поступлении.

Просмотрев несколько бирок, привязанных к ручкам полок, Манкович потянул за одну из них. Полка открылась. Внутри, завернутое в моющуюся промасленную ткань, лежало тело.

– Вот он, – сказал врач, но стягивать с тела ткань не стал.

– Хорошо. Вы можете идти.

– Как прикажете.

Когда дверь операционной закрылась, Краль стянул покрывало. Манкович оказался прав: смотреть было не на что. Страшные раны в голове и животе не испугали его: из-за особенностей своей работы он столь часто встречался с такими вещами, что стал равнодушным к подобному зрелищу. Однако, созерцая раны на этом именно теле, оберштурмбаннфюрер поймал себя на том, что улыбается. Пусть с тех пор прошло уже много времени – возможно, даже слишком много, – но настал наконец такой день, когда он может лицезреть, к вящему своему удовольствию, этого знаменитого генерала фон Траттена мертвым.

С того достопамятного события минуло ровно пять лет. Срок немалый, подумал Краль. Они с генералом никогда не встречались. И к тому же не переписывались. И тем не менее по каким-то причинам генерал – этот мстительный, злобный и подлый старик – совершил по отношению к нему оскорбительный, жестокий поступок. Это произошло, когда Краль стал кандидатом в члены престижного жокей-клуба. Он страстно желал вступить туда.