Соучастница - Стив Кавана

– Никого у нее нет, – наконец произнес Пельтье. – Ее родителей давно нет в живых. Когда все узнали про Дэниела, друзья и знакомые отвернулись от нее. Кэрри справлялась со всем этим в одиночку. Я не могу припомнить ни одного человека, к которому она могла бы обратиться. Теперь все ее ненавидят. Можете себе такое представить? Мы – единственные, кто у нее есть.

– Да уж, ситуация, – буркнул Гарри.

– Послушайте, теперь у нас более выгодный состав присяжных, да и обвинитель уже не представляется судье таким уж душкой, – сказал я. – Это могло бы помочь нам заполучить чуть больше свободы действий при встречном допросе свидетелей Уайта, но нам почти что нечего им противопоставить. Да и вообще ни один из свидетелей не поможет нам доказать невиновность Кэрри. Потому что мы не можем этого сделать без твердой уверенности в том, что ее саму вызовут для дачи показаний. Все, что в наших силах, – это слегка потрясти дерево обвинения и надеяться, что корни у него настолько неглубокие, что оно само свалится на землю.

– Этого будет недостаточно, – ответил Пельтье.

Подумав о Кейт, я стиснул зубы и сказал:

– Надо сделать так, чтобы этого было достаточно.

Тут у меня завибрировал телефон – электронное письмо от Дениз с несколькими ссылками на новостные статьи. Все они были посвящены вчерашним убийствам Терезы Васкес и двух агентов ФБР. Кликнув на статью в «Таймс», я прочел ее. А затем и все остальные. Большинство из них с незначительными вариациями излагали одну и ту же историю от «Ассошиэйтед пресс», но одна заметно отличалась от прочих. В «Пост» было немного больше подробностей, поскольку им удалось связаться с родными Терезы в Тихуане и получить у них кое-какие комментарии. Я прочитал эту статью дважды и перезвонил Дениз.

– Мне нужно, чтобы вы связались с миссис Васкес в Тихуане. Вы ведь немного говорите по-испански, насколько я помню?

– Por supuesto[42], – отозвалась она, с приличным произношением.

– В статье говорится, что миссис Васкес должна была переехать на Манхэттен в новом году, что она с нетерпением ждала этого и что не видела свою дочь уже много лет. Я хочу знать все об этих ее планах. Ей придется организовать похороны своей дочери – скажите ей, что мы можем ей с этим помочь.

– С чем это связано? – спросила Дениз.

– Сам пока не знаю, это только догадка. Хотя я все равно хочу помочь миссис Васкес, как бы там ни было. Да, и есть еще кое-что.

– Тоже догадка?

– Да. Мне нужны данные о задержании Честера Морриса, швейцара, который был убит в ту же ночь, что и Дилейни. На самом деле проведите полную проверку, хотя с протоколами задержаний проблем обычно не бывает – все они в открытом доступе.

– У меня есть логин и пароль для входа в базу данных. Без проблем. Я сразу же займусь этим. Есть какие-нибудь новости?

– Нет, пока что нет, – сказал я.

Отключившись, я повернулся к Гарри. Он опирался локтем о верхний край дверцы с опущенным стеклом, согнув руку и поглаживая пальцами верхнюю губу.

– С Кейт все будет в порядке. Мы вернем ее, – прошептал я.

– Я больше не могу ходить на похороны, Эдди. Я просто…

Гарри не закончил эту мысль – не хотел больше ничего говорить в присутствии Отто. Наконец «Мерседес» остановился возле здания суда на Сентер-стрит. Прежде чем выйти, Гарри посмотрел на меня и сказал:

– Пока что все зависит от пары-тройки следующих свидетелей. Ты как – готов?

Я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул.

В тот момент я не был в этом уверен. У меня возникла кое-какая интуитивная догадка, которой мне лишь оставалось следовать, и это могло помочь. Есть дела, которые просто невозможно выиграть. Отто был прав: без Кэрри Миллер нам абсолютно ничего не светило.

Телефон у меня затрезвонил опять, и, выбравшись из машины и ступив на тротуар, я ответил на звонок. Это была Блок.

– Мы сейчас на складе, адрес которого указан в старом арендном договоре Дэниела Миллера. Здесь пусто, если не считать морозильной камеры. Эдди, там внутри мешок для трупов. И наверняка не пустой.

Голос у нее звучал ровно и бесцветно, как и всегда, – но в нем все равно сквозил страх. У меня внезапно подкосились ноги. Я закрыл глаза, мысли путались в голове, лихорадочно сменяя друг друга. Я знал, какой вопрос хочу задать. Какой я должен был сейчас задать, но просто не мог заполнить им умолкнувший эфир. Я смотрел прямо перед собой на толпу репортеров, фотографов и телеоператоров у входа в здание суда и молил бога, чтобы они меня не увидели.

Гарри обошел вокруг машины, всего один раз глянул мне в лицо – и сразу же схватил меня за руку.

В тот момент мне захотелось лечь на тротуар, закрыть глаза и просто молиться, чтобы все это поскорей закончилось. Я хотел заснуть и проснуться, когда весь этот кошмар останется позади, а Кейт будет в безопасности.

– Эдди, Эдди, очнись! В чем дело? – встревоженно спросил Гарри.

Я споткнулся, и он еще крепче сжал мою руку. Прижав к уху телефон, я прислушался, но Блок по-прежнему молчала. Я хотел, чтобы она сказала мне, что с Кейт всё в порядке. Это все, чего мне сейчас хотелось.

– Эдди, отдышись! – сказал Гарри и шагнул еще ближе ко мне, поддерживая меня в вертикальном положении. Я зарабатывал на жизнь тем, что задавал вопросы. У меня это всегда неплохо получалось. И имелся вопрос, который я сейчас должен был задать. Неизбежно. Как бы ни хотелось обратного. Надо было посмотреть правде в глаза. Пусть даже та могла оказаться крайне болезненной.

– Что там в этом мешке? – спросил я в телефон.

– Непонятно. Пока что, – ответила Блок. Я никогда раньше не слышал, чтобы речь ее звучала настолько эмоционально. Голос у нее дрожал, как будто страх сотрясал ее физически.

– Это не Кейт… – проговорил я. – Скажи мне, что это не Кейт.

Блок ничего не ответила. Я слышал, как она тяжело дышит, кое-как выдавливая из себя слова:

– Мешок полностью покрыт льдом. Тот, кто бросил его туда, как видно, залил в камеру не один десяток галлонов воды. Мы с Лейком сейчас обкалываем его, но дело движется медленно.

– Блок, ты ведь знаешь, кто это, разве не так?

– Я не могу сказать. Я н-не могу сказать… Тут льда фута на три. Лейк… Лейк сказал, что это может быть его