Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

его отпрыска не интересует, немедленно купил ему громадный антикварный магазин и выдал солидную сумму денег. Сразу выяснилось, что Стивен и здесь проявил глубочайшую мудрость: получив возможность заниматься любимым делом, бесконечно благодарный отцу за такт и понимание, сын его быстро пошел в гору, и состояние его если и не равнялось теперь отцовскому, то было немногим меньше. Недоумевающим друзьям Стивен Клаус пояснил:

— Я вовсе не хочу, чтобы мой сын с нетерпением ждал моей смерти. Да, я знаю, Эдгар любит меня и сам ужасался бы таким мыслям, но все-таки в глубине души он бы ждал когда можно будет продать мою компанию и купить антикварный магазин… Да и почему он должен ждать моей смерти, чтобы самостоятельно строить свою жизнь и жить в полное удовольствие?

После женитьбы Эдгар стал обожать отца еще больше: сперва тот был категорически против выбора сына и сопротивлялся до последнего дня; но когда сын настоял на своем и свадьба состоялась, Стивен мгновенно изменил отношение к невестке: он горячо любил свою семью и дорожил ею. Брак оказался очень удачным, и Стивен Клаус очень любил вспоминать, как он, старый дурень, не хотел, чтобы сын женился на Хильде, но тот оказался умнее. Получив внука, Стивен полюбил Хильду, как родную дочь; ребенку еще не исполнилось и суток, а дед уже наведался в банк, и после сложных таинственных операций, которые он там произвел, младенец стал очень богатым человеком и мог бы позволить себе золотые соски и батистовые пеленки.

Сэмюэль и сейчас помнил, как горячо оплакивал его отца, своего родного брата, Стивен Клаус. С тех пор Сэмюэль, лишившийся матери еще раньше, жил в его доме и работал в его компании; убедившись, что племянник любит и умеет работать, Стивен Клаус сделал его своим наследником. А потом вдруг пропал.

Обо всем этом Сэмюэль размышлял, проезжая по пустым заснеженным улицам. Гости — Эдгар и Хильда — ожидались к восьми; надо было еще приготовить индейку, но Сэмюэль думал об этом с удовольствием. Он унаследовал страсть своего дяди и своего отца к процессу приготовления пищи, особенно праздничной. К тому же индейка была уже выпотрошена и подготовлена, оставалось лишь нафаршировать ее каштанами и поджарить.

«Бог с ними, с этими бумагами, пропади они пропадом, — решил Сэмюэль. — Мы и так не нищие. Но все же это очень странно…»

Втайне он ждал, что дядя объявится до Нового года, — в его смерть он не верил. Но тот не объявился, сегодня уже 31-е число, деньги пропали. Стало быть, так нужно.

Он вошел в свой уютный и красивый дом, особенно тщательно прибранный по случаю праздника, постоял около елки, вдыхая запах хвои. Потом переоделся и направился на кухню.

Служанка уже почистила картошку и приготовила закуски. Индейка лежала на столе — прикасаться к ней было категорически запрещено. Сэмюэль вымыл руки и принялся тщательно натирать птицу солью, перцем и майораном.

— Каштаны, — деликатно напомнила служанка. — Я хотела их почистить, но…

— Нет-нет, ни в коем случае, я сам, — ответил, улыбаясь, Сэмюэль. — Ведь все это должно впитаться. Включите, пожалуйста, плиту, пусть греется.

Он достал чистый противень и вытащил из шкафчика пакетик с каштанами. По традиции, они с дядей сами собирали поспевшие каштаны с большого дерева в саду. Выбирали семнадцать самых крупных — это вообще было любимое дядино число, — складывали в маленький пакетик, который тщательно завязывали, чтобы не терялся аромат, и убирали вплоть до новогодней ночи. Уже ощущая мысленно сладковатый запах, Сэмюэль развязал шелковую ленточку и высыпай каштаны на тарелку.

— Какая вам нужна температура? — спросила служанка.

Сэмюэль не ответил. Он изумленно таращился на посторонний предмет на тарелке. Это был сложенный вчетверо листок бледно-лиловой плотной бумаги с разводами, так хорошо ему знакомой.

Дрожащими руками Сэмюэль развернул листок. Рукою его дяди там было написано:

«Дорогой Сэмюэль! П76Р980Р54356723Р».

И больше ни слова. Не веря своим глазам, Сэмюэль смотрел на бумагу. Да это же шифр! Шифр к компьютерной программе!

Он пулей вылетел из кухни, помчался в прихожую, сорвал с вешалки свое пальто. На улицу Сэмюэль выскочил в таком возбуждении, что ему показалось, будто луна и снежинки пляшут вместе какой-то причудливый танец вроде шимми. Он едва не сбил с ног Хильду, поднимавшуюся по ступенькам. За ней следом шел Эдгар.

— Ты куда? — успел тот выкрикнугь в полном изумлении.

— Проходите, я скоро! — крикнул в ответ Сэмюэль, рывком распахивая дверцу машины.

Он мчался по улицам, почти не обращая внимания на светофоры. Только бы успеть! Он должен успеть — до Нового года оставалось еще почти два часа…

Сэмюэль успел. Он бурей ворвался в кабинет, сорвал с сейфа елочные украшения и, стараясь дышать глубоко и ровно, стал набирать буквы и цифры, то и дело сверяясь с найденной в каштанах бумажкой.

У него все получилось с первого же раза. Сейф распахнулся.

Сэмюэль вытащил лежавшие там документы, включил компьютер, открыл нужную программу и принялся старательно вводить номера бумаг в пустые ячейки, то и дело поглядывая на часы. Хрюканье компьютера, которое тот издавал всякий раз, когда очередная цифра становилась на место, казалось ему сладкой музыкой. Закончив работу, Сэмюэль наконец перевел дух и еще раз полюбовался делом рук своих.

Все нужные номера и цифры были теперь на своих местах. Бумаги перешли во владение компании Клауса до истечения года.

Для пущего эффекта Сэмюэль решил оставить сейф распахнутым. То-то будет здорово, когда Хаккет утром придет на работу и увидит… Сэмюэль даже рассмеялся вслух.

Он не торопясь покатил домой, наслаждаясь ездой, мягким снегом, ярким светом праздничных улиц. Эдгар и Хильда поджидали его в передней.

— Что происходит? — требовательно спросили они хором.

— Нет времени — индейка, — коротко ответил Сэмюэль и помчался на кухню. Через несколько минут туда пришла и Хильда.

— Я знаю, что ты священнодействуешь, — решительно сказала она. — Но я тоже член семьи и имею право знать…

— Конечно, ты член семьи, — улыбаясь, ответил Сэмюэль. Он чистил горячие каштаны; подготовленная индейка лежала рядом на столе. — Дядя давно произвел тебя в это высокое звание. Только сейчас не мешай мне, потом все расскажу.

Сэмюэль тщательно нафаршировал индейку и только потом вышел в гостиную.

Они втроем уселись за стол, уставленный аппетитными закусками, которым предстояло утолять их голод до полной готовности индейки.

Сэмюэль рассказал Эдгару и Хильде все. Реакция была одновременно и неожиданная, и ожидаемая:

— Где папа? — спросил Эдгар и сам немного испугался.

Никто из них по-настоящему не верил в смерть Стивена Клауса. Члены его семьи втайне считали, что он