Убить королеву - Валентина Николаевна Раскач

– Понимаешь, Илья, у меня на этот счет еще более фантастичная версия. Я думаю, у самого Павловского в результате этих опытов «снесло крышу».

– Ты считаешь, что психические заболевания передаются, как грипп, при помощи вирусов?

– Нет, я где-то читала, что у психиатров из-за больших нагрузок при работе с пациентами самая высокая профессиональная вредность. Я предполагаю, что он перетрудился. Еще мне его сотрудники рассказывали, что он был большим специалистом в области гипноза. А представляешь, каково с помощью гипноза доставать из больных голов весь бред, который там содержится. Но это – лишь догадки и предположения, а поскольку его нет в живых, поэтому мои гипотезы все повисают в воздухе. Только для таких любознательных, как ты, Илья, мои рассуждения интересны.

– Маша, ты, наверно, добилась встречи с отравительницей? Как адвокат, напоминаю: допрашивать людей с таким диагнозом запрещено.

– Я никого не допрашивала. Чудинова несколько месяцев назад умерла.

– Что с ней случилось?

– Точно мне не удалось узнать, там в психиатрическом стационаре, как мне показалось, темнят с диагнозом. Говорят, что ночью открылось внутреннее кровотечение, заметили поздно, не успели спасти.

– Ничего себе история, сплошные трупы, а что самое интересное, трупы потенциальных убийц. Выходит, все, кто охотились на Маргариту, самоликвидировались?

– А чем я тебе и говорю, живите с Маргаритой спокойно и счастливо. Да, Илья, мне еще Крылова звонила, говорила, что умер отец Павловского. Консьержка утверждает, что Павловский оставил письмо отцу, якобы, прочитав которое отца хватил инфаркт. Не думаю, что в письме есть интересующие меня детали, но на всякий случай не мешало бы ознакомиться с его содержанием.

– Маша, не факт, что безутешная вдова покажет тебе это письмо, если она его еще не выбросила.

– Ты прав, я попросила вдову показать мне письмо, объяснив, что расследую смерть Бориса Васильевича, оказавшегося в квартире Крыловой. Дама недовольно буркнула, что не помнит, куда его засунула. Если найдет, то обещала позвонить. Но, что-то не звонит, наверно, и в самом деле выкинула письмо в сердцах.

– Я приблизительное то же самое объяснил Маргарите. Но, понимаешь, Маш, у Маргариты есть детективный авторитет, это – ее золовка Виктория. Дело в том, что именно Виктория узнала у консьержки подробности внезапной кончины отца Павловского. Золовка вбила себе в голову, что в письме отцу Павловский пытался объяснить мотивы своего поведения. Если Виктория права, то ты, Маша, сможешь подтвердить или опровергнуть свою версию.

– Хорошо, если бы все было так просто – получаешь письмо преступника, в котором он на блюдечке с голубой каемочкой описывает мотивы своих преступных замыслов. Жизнь обычно приготавливает нам более замысловатые сюжеты. Но даже, если письмо Павловского сказочно подтвердит мою версию, все равно и тогда останется еще заковыка: почему он не осуществил свои планы, а покончил с собой?

– В кабинет следователя опять заглянул оперативник.

– Все, Иван Сергеевич, мы уже закончили.

– Спасибо, Маша, не смею тебя задерживать.

– Илюша, до свидания, искренно желаю тебе семейного счастья с Маргаритой. Передай жене, чтобы она не волновалась, за ней уже никто не охотится.

– Маргариту как раз это беспокоит меньше всего. Волнуюсь я и ее родственница Виктория.

– Илюша, кстати, почему на тебе нет обручального кольца? Этот атрибут необходим, чтобы отваживать от тебя искательниц приключений.

– Еще не успели купить, слишком стремительно развивались события. Собираемся на этой неделе съездить в магазин, выбрать обручальные кольца.

Следователь Чижова ехала к вдове Василия Павловича Павловского. В дороге сама с собой спорила:

– И что я за человек такой занудный? Спрашивается, почему я не могу успокоиться? Не живется мне спокойно, как всем коллегам. Дело о смерти Павловского Бориса Васильевича закрыли. Я стопроцентно уверена, что Крыловой Маргарите никто не угрожает. А меня все равно какая-то неведомая сила после разговора с Ильей заставила еще раз позвонить вдове отца «моего трупа». Интересно получается, Илья передал мне версию дилетантки Виктории, и я – грамотный специалист повелась на наживку. Я же уверена в версии, которую выстроила, зачем мне подтверждение? Получается мной владеет не просто амбициозность, а гордыня. Иначе зачем мне доказывать свою правоту?

Некоторое время сыщица уговаривала себя повернуть обратно, но с натурой трудно спорить, поэтому продолжила намеченный курс и свои рассуждения на эту тему:

– Вдова, оказалась дамочка еще та, по телефону отшила меня по полной программе. Я точно знаю она врала, утверждая, что письма не читала и вообще выбросила его в мусор. Странно, почему врет? Я решила, что в личной беседе, может, удастся вытянуть из нее хоть что-то. С таким трудом договорилась о встрече, а вдруг все окажется «мартышкиным трудом»? Но, по крайней мере, успокою свой норов, что сделала все возможное. Наконец, подъехала к барскому дому! Дело закрыли, поэтому не буду лезть на стоянку, показывая удостоверение. Машину поставлю на обочину, пройду, как частный посетитель.

Сыщица долго звонила в домофон, никто не подходил. Но только решила отправиться восвояси, не солоно хлебавши, как вдруг раздался томный отклик вдовы.

– Слава богу, что не стала мурыжить расспросами, а сразу открыла дверь подъезда. Это – хороший знак – думала Мария Германовна, поднимаясь в лифте.

Дверь квартиры была уже приоткрыта, поэтому следователь вошла сама – в прихожей никого не было. Чижова думала, что сейчас увидит вдову в трауре, одетую во все черное. Но в коридор из комнаты вышла моложавая дама в красном шелковом халате, на котором паслись павлины с яркими хвостами. От насыщенных красок халата у сыщицы зарябило в глазах, но она не подала виду (в конце концов, какое ей дело до того, что яркий халат смотрится на вдове весьма неуместно). Сейчас подполковник Чижова поставила себе четкую цель: профессиональной хваткой и специальными приемами добыть нужную информацию.

Когда прошли в комнату, и следователь заняла указанное вдовой место, Татьяна Михайловна сразу понизила ставки:

– Мария Германовна, по телефону я, кажется, ясно объяснила – письмо выбросила, поэтому понятия не имею, о чем вы хотите со мной говорить.

– Татьяна Михайловна, я хотела понять, почему вы уничтожили письмо? – издалека закинула удочку сыщица.

– Да, эту проклятую писанину и письмом назвать нельзя – там целая поэма была, листов десять. Вы спрашиваете: «почему»? А я думала в полиции работают умные люди, могли бы и сами догадаться. Мой Васенька, прочитав эту писульку, умер. Так прикажете мне теперь молиться на нее?

– Что же там такое страшное было написано? Разве от письма родного