Забытый демон - Сергей Изуграфов

положив планшет обратно на стол, — современник Константина, возможно, описывает тот самый золотой ковчег, в который и был заключен фрагмент обретенного креста. Не исключено, что он видел его собственными глазами. Этот ковчег, верхняя дверца которого — со слов Евсевия — была украшена драгоценными камнями, изображавшими крест, и был вмурован в потолок базилики Святых Апостолов по приказу Константина. Именно ковчег, а не просто «картина». Я так думаю.

— Возможно, — осторожно произнес историк, переводя взгляд со Смолева на Манна и обратно, — вероятность такая не исключена…

— Ну, допустим, был, — кивнул Манн. — Что это нам дает?

— Дает следующее. Прошло почти девятьсот лет. По письменным свидетельствам уже западных хронистов, участвовавших в четвертом крестовом походе, константинопольская часть Креста была похищена в тысяча двести четвертом году из Храма Святых Апостолов после разграбления столицы Византии крестоносцами. Считай, что это доказанный факт!

— Ну, если, как ты говоришь, есть письменные показания очевидцев, — хмыкнул Манн. — Допустим!

— Вот тут, если позволите, коллеги, я могу добавить, — произнес Крылов, до этого слушавший Смолева с величайшим вниманием. — Наш с вами земляк академик Федор Иванович Успенский, выдающийся византолог, в своём труде «История крестовых походов», описывая расхищение реликвий из константинопольских храмов, упоминает и о похищенных частицах Креста. Это я помню совершенно точно! Федор Иванович, кстати сказать, двадцать лет — вплоть до тысяча девятьсот четырнадцатого года — был директором Русского археологического института непосредственно в самом Константинополе и прекрасно знал, о чем пишет! До сих пор его главный труд — пятитомная «История Византийской империи», над которой он работал четверть века — для нас, историков, непререкаемый авторитет и источник ценнейшей информации!

— Вы совершенно правы, мой друг, — подтвердил Смолев, снова беря в руки айпад. — Я процитирую несколько строк из трудов Успенского, что также были внесены в дневник в качестве доказательной базы. Сейчас, одну минуту… Вот, нашел! Федор Иванович пишет: «Епископы и аббаты монастырей впоследствии подробно описали в назидание потомству, какие святыни и как приобрели они в Константинополе. Хотя они описывали историю хищений, но называли это святым хищением. Некто Мартин, аббат монастыря в Париже, вошел в эти дни в греческий храм… наткнулся на старого священника и потребовал от него под угрозой смерти показать, где скрыты мощи святых и сокровища. Священник, видя, что имеет дело с духовным лицом, указал ему на окованный железом сундук… Так аббату удалось похитить ковчежец с кровью Спасителя, кусочек дерева крестного, кость Иоанна Крестителя, часть руки св. Иакова. Такими святынями украшались западные церкви и монастыри».

— Кошмар, кошмар! — расстроенно произнес историк. — Какой бесчеловечный вандализм! До сих пор не могу понять, как такое могло произойти?

— Бывало и не такое, — мрачно заметил Манн. — Но не думаю, профессор, что Саша попросту хотел нас расстроить старыми грустными историями. Я подозреваю, что ему есть еще что рассказать о делах гораздо более современных. Я прав?

— Как всегда, — невесело улыбнулся Алекс. — Но сперва еще одна небольшая историческая справка. Всего пара фактов. Первый: Марко Санудо, племянник венецианского дожа Энрико Дандоло, получившего при дележе огромную часть сокровищ из разграбленных храмов Константинополя — Храма Святых Апостолов, в частности, решает поселиться на Наксосе. Для чего захватывает Наксос и еще с десяток островов, строит замки и сторожевые башни. Это происходит в тысяча двести седьмом году, практически сразу после смерти его дяди, правителя Венеции. Слухи о том, что «Санудо зарыл на острове сокровища дожа» ходят до сих пор и не дают покоя кладоискателям всех мастей. Это один факт. А вот второй: замок Базеос до того, как стать музеем, с конца шестнадцатого века был монастырем. И знаете, друзья мои, какое имя он носил целых двести лет?

— Какое же? — прищурился Манн.

— Животворящего Креста Господня!

— О как! — крякнул генерал. — Интересно девки пляшут… А если совпадение?

— Совпадение? Не думаю… Еще раз, хронология такая: в тысяча двести седьмом Наксос становится столицей герцогства, династия Санудо-Криспо правит почти до конца шестнадцатого века. После падения династии на руинах старой сторожевой башни вдруг возникает монастырь. Отстраивается, укрепляется, в него стекаются монахи со всей Греции! Обитель существует двести с лишним лет! Скажите, Василий Аркадьевич, — обратился Смолев к историку, — само название средневекового монастыря дает возможность предположить, что в нем хранилась священная реликвия?

— Безусловно, — снова развел руками ученый. — Как же иначе? Как минимум, какой-то фрагмент… Обязательно! Двух мнений быть не может!

— Отлично! Монастырь перестает существовать только в девятнадцатом веке, — продолжил Смолев. — Вопрос: почему? Я долго думал. Кажется, я понял. Давление Османской империи на православную веру в Греции в тот момент усиливается настолько, что монахи попросту уходят, оставив монастырь. Понимаете? Они предпочли покинуть обитель, чтобы избежать нападения турок, за которым неминуемо бы последовали захват, разрушение монастыря, его разграбление и утрата реликвии. И оказались правы: пустой монастырь турки проигнорировали, он благополучно дождался нового хозяина. В начале девятнадцатого века вдруг находится частный инвестор, который выкупает землю и замок, реконструирует его, перестраивает верхние этажи по собственному желанию, и еще двести долгих лет в замке царит покой.

— Но ведь сейчас там музей? — задумчиво постукивая пальцами по полированной столешнице журнального столика, произнес генерал.

— Совершенно верно, но вход для посетителей открыли только в двухтысячном году. До этого двести лет чужим в замок не было ходу. Возможно, что наследники, к которым перешел замок, просто не знали всей его истории. Плюс вопрос чисто экономический: работая музеем и площадкой для ежегодного Фестиваля искусств, Базеос сейчас хоть как-то окупает затраты на собственное содержание. Сам знаешь — кризис на дворе.

— Очень любопытная гипотеза, — Манн откинулся на спинку стула и сцепил руки на затылке. — То есть, ты хочешь сказать?..

— Я хочу сказать, что буквально сегодня утром я своими глазами видел нишу в подземелье замка, откуда изъяли нечто, очень напоминающее клад. А ниша эта находится в подземной галерее на глубине пятнадцати метров от уровня подвала. Смотритель замка, Йоргос Дионисиади, который добровольно провел в замке тридцать три года, в прошлом осужденный за контрабанду, мертв. Совершил самоубийство. Думаю, это он нашел клад в результате долгих поисков, всячески маскируя свою активную деятельность от владельцев. Исследователь, итальянец Джакомо Перуцци, чей дневник я вам зачитывал, тоже мертв. Сорвался с башни Глезос в Кастро глубокой ночью. Он смог с фактами в руках обосновать наличие клада и вычислить его месторасположение, но поделился открытием с подельниками, и его убрали. Ну, и человек, который, судя по всему, смог непосредственно достать клад из ниши и поднять его на поверхность, тоже мертв. Сорвался и разбился в шахте, упав с пятнадцатиметровой высоты. Не