Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

— Ее зовут Мэдисон, — сказал Кош. — Ей восемь лет.

Нужно было персонализировать ребенка — это сделает клиента более сговорчивым. В тот же миг Кош заметил, как в глазах собеседника вспыхнуло вожделение.

— Но вот Багамы — это довольно сложно… — продолжал Кош. — У меня есть необходимые связи, но расходы очень высоки. Я не уверен, что плата за эти услуги окажется вам по карману.

Бизнесмен затушил сигару в пепельнице.

— Сто пятьдесят тысяч за четыре дня, — произнес он.

— Ну, скажем так: двести пятьдесят.

— Четверть миллиона долларов?!

— Я обеспечу вам яхту. Любое оформление по вашему выбору. Напитки, еда, видео, аксессуары — все включено. Я гарантирую полную анонимность транзакций и вашу личную безопасность. Все риски — моя забота. Могу бесплатно добавить вам еще парочку гаитянских детей, если пожелаете. Полностью здоровых, проверенных на СПИД, со всеми необходимыми прививками.

— Нет, только девочка и я! И никаких аксессуаров! Я не хочу причинять боль… Мэдисон. — Он с некоторым затруднением выговорил имя.

Кош кивнул. Эти типы никогда не делают детям больно. Они их любят. И не их вина, что общество осуждает их пристрастия. Кош продолжал вполуха слушать бизнесмена, иногда кивая. Так всегда проще достигнуть согласия.

— Все будет так, как вы пожелаете, — в заключение сказал он, протягивая клиенту руку, чтобы скрепить сделку. — До скорого свидания. С Мэдисон.

Затем проводил гостя к деревянному пирсу, к которому была привязана моторная лодка, на которой тот прибыл. Громадные кипарисы наполняли воздух терпким ароматом, солнце сияло. Аллигаторов не было видно — наверно, спрятались где-нибудь в корнях мангрового леса, уходящих под воду. Прекрасный день, в самом деле.

— Да, и вот что еще я хотел сказать, — добавил бизнесмен, уже садясь в лодку. — Мне и раньше доводилось обращаться к профессионалам, оказывающим те же услуги, что и вы, но вы — лучший. Вы предоставили мне на выбор сотни детей! Это что-то потрясающее! Где же вы набрали столько?

Кош улыбнулся:

— Это моя маленькая тайна.

Глава 36

Я рассказал все Кэмерону. Еще раз.

Исповедался ему на этом знакомом сто лет балконе кафе с видом на море, чистое и сияющее в лучах солнца, блики которого на поверхности воды окружали меня со всех сторон.

Я делал это не для своего друга, а для себя. Потому что чувствовал стыд и вину. Стыд из-за того, что моя жена вынуждена была мне лгать, чтобы навещать моего отца. И вину из-за того, что моему отцу пришлось применить против меня оружие.

Это были странные чувства, и вначале я не мог понять, откуда они возникли. Но потом понял, что два человека, о которых шла речь, вероятно, всегда любили меня. Они были моей семьей, моими самыми близкими существами, которые, по идее, должны были бы мне доверять, но вместо этого они меня опасались и держали наготове средства защиты. Какими бы ни были причины, побуждавшие их так поступать, ясно одно: я представлял для них опасность. И уже из-за одного только этого я был виноват.

И вот теперь еще Кэмерон… Нет, нужно остановить эту цепную реакцию.

Я во всех подробностях рассказал ему о поездке к Джорджу Денту — о старом домике в лесной глуши, о сотнях фотографий на стенах, о бреднях насчет имен артистов, о выстреле из «тайзера».

Кэмерон и бровью не повел.

Я добавил, что мой отец наверняка знает Коша или, по крайней мере, слышал его имя — во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.

Кэмерон кивнул — о такой возможности мы говорили пару дней назад у меня в кухне. Чтобы это заподозрить, не требовалось быть Шерлоком Холмсом…

Ну, хорошо, мой друг, а вот это как тебе?

И я рассказал о газетной вырезке 1971 года — о ребенке, задавленном каким-то неизвестным. Я сообщил, что, по данным следствия, убийца перевозил в кабине своего грузовика марихуану. А мой отец был задержан буквально на следующий день за попытку продажи марихуаны и почему-то оказался в тюрьме строгого режима, несмотря на незначительное количество обнаруженного при нем наркотика.

На сей раз Кэмерон наконец-то насторожился:

— Эта вырезка у тебя с собой?

Я передал ее ему и рассказал остальное, включая эпизод с упоминанием песни «Четыре стены Рэйфорда», которую мой отец якобы слышал в заключении, тогда как появилась она шестнадцать лет спустя.

Закончив читать заметку, Кэмерон вернул ее мне.

— Странно, — произнес он.

— Ну, это самое меньшее, что можно сказать.

— За продажу марихуаны наказание действительно слишком суровое… Ты думаешь, истинной причиной было убийство ребенка?

— Я не знаю.

— И мать скрывала от тебя эту историю?

— Она никогда ничего об этом не говорила. Но сам факт, что она сохранила эту вырезку, по-моему, красноречивое свидетельство.

— Согласен. Здесь придется покопаться.

— Я могу тебе помочь.

— Оставь это, Пол.

— Меня бесит сидеть сложа руки.

— Успокойся. История любопытная, что да, то да, но это было давно. Нет никаких доказательств, что она как-то связана с Кошем. Возвращайся к своей работе, переключи мысли на что-то другое. Пока это единственное, что тебе остается делать.

Первая половина дня прошла как во сне. Я беспрестанно отправлял на автоответчик Клэр послания, то резкие, то умоляющие, но, разумеется, не получил ответа. Потом пытался уснуть, но много раз просыпался и снова засыпал, прежде чем мне удалось поспать несколько часов подряд. В какой-то момент я подумал, не принять ли снотворное, но решил отказаться от этой идеи — в том, чтобы спать днем, как вампир, не было ничего хорошего. К тому же мне не хотелось привыкать к таблеткам: мои нынешние заботы требовали полной ясности мышления.

Наконец я проснулся, принял ледяной душ, наскоро побрился, натянул свежую футболку и поехал на работу.

Доктор Элга Браатц, увидев меня, изумленно округлила глаза — в этот уик-энд было не мое дежурство.

— Вы с кровати упали, ja?

Сильно пахло медицинским спиртом. В приемной негде было яблоку упасть. Из всех посетителей мое внимание привлекли старик с бледным напряженным лицом, массирующий живот, и целая стайка детей, галдящих, качающихся на стульях и рвущих иллюстрированные журналы для посетителей на конфетти. Нельзя было сказать, что беспокоит старика больше — ноющий живот или эта орда Чингисхана. Секретарша за стойкой администратора пыталась отвечать двум пациентам сразу, плечом прижимая к уху телефонную трубку и одновременно печатая что-то на компьютере. Ее пальцы порхали по клавиатуре, как стайка вспугнутых воробьев. Ворчание, вздохи, хныканье и смешки служили звуковым сопровождением всей этой картины.

Ну вот я и дома.