И река ее уносит - Джихён Юн

он вышел за дверь, двинулся по артериям белых коридоров. Словно марионетку она провела его по минималистичному атриуму, мимо стен без фотографий, к входной двери, около которой она стояла, ожидая, чтобы ее впустили.

Когда Бентли открыл глаза, они у него были стеклянные и невидящие. Серая рубашка тут же промокла под дождем. Он будто не замечал девушку. Больше от него никакого толку пока. Она оставила его стоять на крыльце под непрекращающимся дождем и вошла в дом.

Кристофер Портер оказался в своей комнате и спал крепче, чем того заслуживал. По крайней мере, до тех пор, пока полоска света от двери не пересекла его веко. Он застонал, смахнув со лба бледно-коричневые волосы.

– Бентли? – пробормотал он в темноту.

– Он еще спит.

Незнакомый голос мгновенно насторожил его. Он сел, шаря руками в поисках лампы.

– Кто здесь? – окликнул он властным даже спросонья голосом. Он наконец нашел выключатель, и комнату залило белым светом. Глаза Портера привыкли не сразу, но когда он наконец смог разглядеть ее, реакции не последовало. Его лицо выражало лишь растерянность. – Санни? – выдохнул он, будто уверившись, что все еще спит.

Ее рот искривился. Она выжала воду из волос и шагнула в дрожащий круг света от лампы. За ней оставались лужи. Она не удостоила его слов, позволив ему просто ее увидеть. Его зрачки удивленно расширились, полностью вытеснив темно-серые радужки. Отражаясь в идеальной черноте его глаз, она увидела свою улыбку.

– Нет. Ты ее дочь, – прошептал он, выбираясь из кровати. – Которая утонула.

– Да, – сказала она, медленно приближаясь, а он отступал к тумбочке, на которой заряжался телефон.

А потом он удивил ее. И рассмеялся, резко вытолкнув воздух из легких.

– Значит, твоя мама лгунья, – проговорил он. Его голос звучал ровно, хотя сердце билось слишком громко. Неровно, с перебоями.

Она наклонила голову, словно предлагая ему продолжать. Она понимала, что он тянет время.

– Она говорила, что дар нельзя использовать, чтобы возвращать людей. Что может явиться нечто ужасное. Но посмотри на себя. Такая здоровая. Такая живая.

– Так ли это? – спросила она. Ей вспомнилась чеса. Как она ползала на четвереньках, всхлипывая, запихивая в рот церемониальные фрукты, влекомая животным побуждением, что если насытится, то сможет и спастись. Как отец ссутулился под грузом нового горя, когда увидел ее. Как горел талисман с ее именем. Как ее тело должно было сгореть. Нет, она не была живой. С живыми такое не случается.

Дождь заколотил по крыше с необычной силой. Они оба застыли, глядя на потолочное окно, на белые шарики, которые собирались на стекле. Град? Нет. Зубы. В реальности или нет, но шел дождь из зубов. Она не знала, почему это показалось ей смешным, но ощутила, что расхохоталась. В пустоте дома ее голос разнесся по коридорам. Во рту стоял вкус речной тины и крови.

Портер потерял самообладание. Спотыкаясь, он бросился к телефону, успев набрать 911, но она уже приблизилась к нему. Она толкнула его к тумбочке, и оба упали на пол. На них посыпались вещи. Его телефон. Бумажник. Фотография жены, женщины, которая, сама того не желая, привела их сюда. В этот уединенный, насквозь промокший город; к реке, которую она никогда не покинет.

– Что у вас случилось? – спросил голос из телефона, который упал на пол. Портер содрогнулся, когда она схватила его за шею, почти нежно, а затем обрушилась на него со всей силой. Сначала он не сопротивлялся – таким сильным было потрясение – и к моменту, когда начал вырываться, упустил слишком много времени. Он выгнулся под ней, в его безумном взгляде читалось неверие.

Он не кричал. Почти никакого шума не было, кроме лихорадочного стука ног по полу и сдавленных хрипов из медленно ломающейся трахеи. Ее руки впивались в его горло, пальцы оставляли вмятины. Вены, как рукава реки, выступили у него на висках. Убийство совершалось почти в полной тишине. Его кожа серела и морщилась под ее руками.

«Мне не жаль», – услышала она в своих мыслях, когда начала погружаться в сознание Портера. Оба их голоса будто произнесли это одновременно. Она закрыла глаза. Когда он умер, его воспоминания открылись ей.

Оператор службы спасения догадался, что молчание свидетельствует о кризисной ситуации.

– Оставайтесь на линии. Оставайтесь на связи. Помощь прибудет, – заверили на том конце. Но они не успеют.

* * *

Она открыла глаза в темноту. В этом воспоминании была ночь, они стояли на набережной. Отражение луны превратилось в длинный трепещущий хвост. Кристофер Портер был с ее матерью, они смотрели на воду. Но легкая беззаботная дружба, которая связывала их в предыдущих воспоминаниях, теперь исчезла. Они стали старше. Намного старше, и теперь яростно спорили шепотом.

Мама выглядела такой, какой она ее всегда помнила: волосы до лопаток, первые морщинки проступают в уголках глаз. Значит, до аварии осталось уже недолго. Ни Санни, ни Кристофер не улыбались.

– В последний раз говорю, я не могу, – прошипела Санни и повернулась, чтобы уйти. Кристофер схватил ее за руку, заставил повернуться к нему.

– Почему нет?

Она оттолкнула его, взглянув с яростью, словно предлагая рискнуть и дотронуться до нее снова.

– Просто не могу, ясно? Нельзя вот так играть с жизнью.

– Почему нет? Мы уже много лет играем с жизнями, – сказал Кристофер, выразительно показав на землю и будто напоминая о тех случаях на летних каникулах в Джейд-Акр, когда они ускользали из дома, чтобы закопать какое-нибудь животное в лесу.

– С жизнями животных, Крис. Не людей.

– Но какая разница? Черт побери, у всех есть кости. – Его голос дрогнул. Мальчишеской жизнерадостности в нем больше не было. Он достал из кармана платок и развернул. Зуб мудрости, кость на фоне ткани.

Зуб вырвали недавно, не больше месяца назад. После того, как его жена умерла от осложнений болезни сердца, он, едва соображая, что делает, подошел к ней со щипцами. Потом ее тихо кремировали, без публичной церемонии, и они с сыном приехали в Джейд-Акр. Это было не бегство. Он неотступно думал о человеке из его давнего прошлого. О девушке, с которой познакомился на летних каникулах в этом сонном курортном городке, куда так любили приезжать его родители. О девушке, которая могла возместить его потери своими чудесными, творящими жизнь руками. Он поставил на нее все свое будущее.

– Пожалуйста, Сан. – Было странно слышать, как он умоляет. – Ты не знаешь, что со мной стало после ее смерти. Но ты – решение. Ты чудо, так ведь? Я всегда так и говорил. Ты можешь мне помочь. Я знаю, можешь.

Санни