Первый выстрел - Анна Васильевна Дубчак

должен был заехать за ней через полчаса. Она надела черное платье с красной розой на груди. Волосы она уложила в слегка небрежное каре, тщательно подкрасилась, подушилась и, уже не зная, куда себя деть, в страшном волнении вышла на крыльцо — покурить.

Все мысли были о предстоящем разоблачающем спектакле. Все ли приедут? Все ли сложится так, как она задумала? Ужин, гости… Большой красивый торт точно придаст ужину праздничности. Маковский должен, должен приехать, он не упустит возможности заработать, тем более что речь идет о большом заказе для театра, для нового спектакля.

Женя уже отзвонилась, сказала, что Петр все подготовил. Все домашние были предупреждены, охрана тоже. Женя поделилась даже, какое их ждет меню. Баранина, пироги… Что-то очень домашнее и наверняка вкусное. Клара с Сергеем везли спиртное и маринованные грузди. Для сынишки Жени, Мишеньки, Клара купила несколько книг-сказок с иллюстрациями Елены Базановой, Ивана Билибина и Энн Гилберт и, конечно, несколько развивающих игр и игрушку — большого пушистого медвежонка. Для крохотной двухлетней дочки Петра Бронникова Клара тоже приготовила подарок — чудесное розовое платьице, белые туфельки и сказки-раскладушки. Сергей вез Жене букет цветов.

Когда он подъехал, Клара готова была уже выпить бутылку виски и остаться дома — так ей стало невыносимо тревожно.

Сергей, заметив ее состояние, спросил, что с ней. Клара ответила ему, что всегда нервничает, когда едет в гости к малознакомым людям.

Собирались к восьми, чтобы на улице было темно. Это была идея Клары — пусть чернота за окнами навеет еще бо́льшую тревогу на преступника, пусть пощекочет его нервы.

Но когда они подъехали к воротам, она улыбнулась: огромный особняк светился чуть ли не всеми окнами! А вдоль дорожек и в саду горели фонари. Настоящий праздничный ужин! Что ж, пусть так. Может, это даже к лучшему. Пусть убийца расслабится!

Ворота открылись, их встретил охранник и показал место под навесом, куда припарковаться.

— Смотри, Клара, Леня и Валька уже здесь! Видишь шикарный «мерседес» Вальки и старенькое «рено» Лени? А вот и еще машины… Наверное, хозяйские или других гостей. Да здесь целый парк!

— Ну и слава богу, — с облегчением вздохнула Клара.

Сергей, припарковав машину, вышел и помог выйти Кларе. Затем открыл багажник и принялся доставать оттуда коробки, сумки, пакеты, все это передал охраннику, чтобы тот отнес в дом. Сергей же, прижимая к себе большой букет розовых роз, придерживая свою спутницу под локоть, двинулся следом.

— Ох, какой прекрасный дом! — воскликнула Клара, осматриваясь. Они с Сергеем поднялись на крыльцо, дверь открылась, и на пороге появилась Женя. Тоже, как ни странно (они точно не сговаривались), в черном платье с кружевными рукавами.

— Что это вы сегодня в трауре? — хотел пошутить Сергей, но осекся, смутился и торопливо, словно опомнившись, всучил Жене букет. — Извините. Вам с Кларой черное удивительным образом идет!

— Как хорошо, что вы приехали! Проходите, проходите! — Женя, разрумянившаяся от волнения, провела их в гостиную, где помимо высокой люстры горело еще много разных светильников.

Стол был уже накрыт, за ним уже сидели, переговариваясь и улыбаясь, ничего не подозревающие мужчины. Женя представила всех друг другу. Клара еще сильнее занервничала: Ребров! А рядом с ним кто, его коллега? Такой красавчик, брюнет с голубыми глазами… Как его зовут? Кажется, Павел. А это кто? Блондин, такой крепкий, спортивного вида… Сергей. Ах да, садовник, Женя же рассказывала, надежный помощник в ее секретных делах. Борис и Петр, вроде бы и похожие друг на друга братья, и в то же самое время совсем разные, так бывает.

Приятной наружности опрятная женщина внесла салатницу с груздями, которые привезла Клара. Домработница, определила она.

Подошла Женя.

— Клара, куда так много подарков детям?!

— Женечка, они все подписаны: Мише, Миле…

— Спасибо большое…

Маковский с сияющей от света рыжей блестящей гривой о чем-то оживленно разговаривал с Петром. Ну, конечно, о деле! На скатерти между телефонами и пока еще пустыми тарелками уже были разложены фотографии, должно быть, обсуждают костюмы для театра. Леня Осин сидел, довольный, с улыбкой поглядывая на стоящий в стороне на столике огромный голубой торт, украшенный сверху затейливыми фигурками, шариками, конфетти, и цвета украшений такие нежные — розовые, желтые, красные…

— Торт великолепный, Леонид! Браво! — восхитилась Клара. — Видно, что его готовили настоящие профессионалы! Представляю, какой он вкусный.

Да уж, обстановка за столом была поистине праздничная, все были веселы, возбуждены. Клара смотрела на убийцу, и силы ее, похоже, начали таять. Ну не такой должна была быть в ее представлении атмосфера за ужином. Темные окна, свечи, мрачные лица собравшихся, и она, тихим голосом, как в английском кино по Агате Кристи, объявляющая преступника…

Может, Женя не поверила ей и решила просто всех собрать в своем доме, чтобы Ребров каким-то образом сумел ее убедить, что она ошибается? Чтобы не унизить, а, наоборот, успокоить?

Когда, в какой момент она должна рассказать правду? Когда показать пальцем на убийцу?

Сейчас все примутся за еду, неудобно как-то…

— Клара! — вдруг громко сказала Женя, и все за столом мгновенно притихли.

Клара от ужаса готова была провалиться в тартарары. Тишина ватой заложила уши. Голова закружилась. Еще немного, и она упадет.

— Говори, не бойся! — еще громче потребовала Женя. — Мы все знаем, зачем собрались.

Лицо Жени было серьезным. За столом установилась надежная, гробовая тишина. Праздник исчез, садовник Сергей встал и погасил огромную люстру над столом, гостиную теперь освещали лишь уютные разноцветные лампы Тиффани. Клара подумала — как в театре. А она стоит на сцене, совсем одна, и все смотрят на нее… А вдруг она ошибается? И что тогда? Как она посмотрит в глаза Сергею?

Она поднялась, так неловко и некстати уронив вилку, которая с глухим стуком упала на ковер, и повернула голову:

— Леня, встань! — Голос звучал громко, с тонкой истеричной нотой. — Встань, Иуда! Встань и расскажи, как ты всю жизнь ненавидел Валю, завидовал ему и, наконец, когда появилась возможность, подставил его, зарезав Бэллу! — Женя от удивления стала хватать ртом воздух. — Расскажи нам, как ты устал от своего брака, как ненавидишь своих жену и тещу, которые считают тебя ничтожеством, как ты устал от своих детей, которые вовсе и не твои, и тебе это давно известно, потому что у твоей жены другой мужчина! Расскажи, как ты не можешь простить Валентину, что твоя девушка, когда тебе было двадцать, ушла от тебя к нему, забеременела от него и родила ребенка, а ты до сих пор помогаешь ей, считая, что это твой ребенок… Как ты страдаешь