Исповедь жертвы - Дебора Массон

Я смеюсь; наверное, даже усмехаюсь.

– Я взял несколько выходных, и это привело тебя сюда?

В глазах Робби вспыхивает ужас.

– Твои… Твои… – Его пухлые кулаки, прижатые к бокам, начинают сжиматься и разжиматься.

– Ну же, Робби. Выкладывай.

Он моргает несколько раз.

– Я сразу понял, что ты лжешь.

Ага, Робби и его гребаные передачи о громких преступлениях. Как я уже говорил, он всегда мнил себя отличным детективом. Думаю, именно поэтому он и выбрал эту работу. Ждал своего часа, того дня, когда он ворвется на место преступления и запечатлеет его на камеру в режиме реального времени. Предотвратит злодейство, поймает преступника и получит заслуженную славу настоящего супергероя.

– Так и что же ты сделал, Робби?

Он отступает назад, не уверенный, стоит ли ему продолжать разговоривать со мной. Возможно, он пытается понять, верить ли ему, что между нами все еще существует дружба, которую он может использовать в качестве разменной монеты. Что он в безопасности. Защищен от того, что происходит с людьми, которых он видит на экране ноутбука, по-прежнему валяющегося на полу. Защищен от того, что произойдет в этой комнате дальше. Наверняка он уже знает, что случилось, ведь Льюис висит прямо тут. И знает, где в итоге окажется Дэнни Андерсон.

– Робби?

Он делает еще один шаг назад.

– Когда я спросил, все ли у тебя в порядке, и ты ответил, что да, я не поверил. Я пару раз следил за тобой после работы. Из дружеских побуждений. Подумал, что у тебя, может быть, какие-то неприятности.

– И? – Я прокручиваю в памяти все, что происходило в моей жизни за последнее время.

– И однажды ночью я поехал за тобой на машине. Я видел тебя на той улице, ты наблюдал за парой в их доме. Той, у которых ребенок. Ты просидел там несколько часов подряд, Кейси.

Я киваю, пытаясь переварить услышанное.

– И что ты об этом подумал, Робби?

Он пожимает плечами, нарочито медленно, будто пытаясь выиграть время.

– Я не знал, что и думать. А потом пришло сообщение о пропавшем человеке, и я узнал этого парня – Дэнни. Ты следил за ним.

Господи, как я мог быть таким неаккуратным? Так не замечать того, что за мной следят, когда я сам только и делаю, что наблюдаю за людьми?

– Но как ты узнал, Робби? В смысле, что я здесь?

На самом деле мне хочется спросить, как он прошел мимо моей камеры у двери в туннели – как, черт возьми, он обманул сигнализацию, – но мне не хочется говорить это вслух, признавать, что я каким-то образом не сумел все предусмотреть. Ведь я действительно предусмотрел все. Неужто я что-то пропустил?

Боже, неужели меня перехитрил Робби? Я внимательно смотрю, как он делает еще один скользящий шажок назад.

– Никак. Я просто проследил за тобой от твоего дома. Сегодня утром. Я видел, как ты пошел к туннелям, и остался позади, пока не убедился, что ты достаточно далеко, а потом пошел следом. Но когда я вышел с другой стороны, ты уже исчез.

– И что же?

– И я вернулся в туннели, пытаясь выяснить, куда ты подевался. Я знал, что ты должен был быть где-то тут, поскольку ты не мог скрыться из виду так быстро.

Я наблюдаю за лицом Робби; черты его лица оживляются, даже несмотря на страх. Сейчас он чувствует себя как один из тех телевизионных детективов, которые с наслаждением разоблачают злодея в финале, прямо перед арестом. Но Робби, что бы он там ни думал о себе, не Коломбо, как, например, наша Джен, и он никуда меня не поведет. И все же я даю ему возможность побыть в центре внимания.

– И что же ты сделал?

Робби бросает взгляд на монитор, демонстрирующий вид снаружи, избегая смотреть на другой – тот, на котором Джен, Билл и Дэнни сидят в центре комнаты, выпрямившись на своих жестких стульях. Он поворачивает голову ко мне, словно он знает, что если он посмотрит, то произойдет что-то плохое.

– Я вернулся в туннель, увидел ту дверь снаружи, – он кивает на экран. – И сразу же заметил над ней камеру.

Меньшей наблюдательности от Робби я и не ждал; мы оба были обучены видеть то, на что не обращают внимания другие, – как бы я ни старался спрятать все признаки.

– Вообще-то я почти поднял руку, чтобы постучать, но мне показалось безумием, что ты окажешься за этой дверью.

Взгляд Робби метнулся ко второму монитору и так же быстро вернулся к моему лицу. Скорее всего, сейчас в его голове творится полный кавардак.

– Я вышел на Юнион-стрит, пытаясь определить, где находится другой вход в этот туннель. И понял, что он в заброшенном помещении, где когда-то было кафе «Неро». – Робби посмотрел на сводчатый кирпичный потолок у себя над головой, быть может представляя себе заведение, что когда-то располагалось над нами. – Оно пустует уже довольно давно, табличка «Сдается» уже истрепалась, и я вспомнил, что ты сказал, когда мы болтали о дерьмовом кофе в «Греггсе».

– А что я сказал, Робби?

– Ты постоянно жаловался на их кофе и сказал, что мог бы научить их кое-чему со времен своей старой работы бариста – в «Неро». Я решил, что это должно что-то значить. Что ты здесь не просто так.

Робби смотрит в пол, словно пытаясь заставить себя замолчать. Обыденность нашего разговора, когда мы находимся в этой импровизированной операционной, – просто два приятеля, болтающие о всякой ерунде, – внезапно кажется ему неуместной.

– Хорошая память. Пожалуй, ты действительно мог бы дать фору Коломбо.

Лицо Робби краснеет, а грудь раздувается от радости при этом комплименте. Его одержимость криминальными историями здесь так же сильна, как и на поверхности. Мои слова подбадривают его, и он переходит к продолжению.

– Я предположил, что, возможно, камеру установила управляющая компания – в целях безопасности. Но, учитывая, сколько всего мы с тобой ежедневно видим на этой улице, я не был уверен, что они стали бы утруждать себя этим. Поэтому я им позвонил.

Если бы я уже не молчал, то лишился бы дара речи. Я перевожу взгляд за плечо Робби, в туннель, из которого он появился, почти ожидая увидеть приближающихся ко мне риелторов с этими их болтающимися на шеях бейджами или, что еще хуже, полицейских. Но туннель пуст. Здесь нет никого, кроме меня