Бегство в пустоту - Александр Чернов

удерживаемая ригелем, и я толкнул ее. Войдя, оказался в тамбуре, миновав который открыл еще одну дверь и ступил в коридор. Он был длиннющим с двумя входами к лестницам по обеим сторонам от него. Для посетителей была огорожена небольшая территория, граничащая с ресепшен, заставленным мониторами видеонаблюдения. За стойкой сидел охранник в черной форме. Это был крупный лысый мужчина лет пятидесяти с мясистым носом и дряблыми щеками.

– Здравствуйте! – запоздало поздоровался он.

– Доброе утро, – ответил я.

Почему все охранники такие неприветливые? Этот из той же породы.

– Подождите минут десять, – проговорил он хмуро. – Будет перемена, я позвоню по внутреннему телефону, скажу Горячевой, что к ней пришли.

– Спасибо.

В ожидании, когда начнется перемена, я стал прогуливаться по огороженной для посетителей школы территории коридора, потом обратил внимание на то, что на противоположной стене висит доска объявлений с приклеенными на ней листочками с итоговыми отметками по контрольной работе по математике.

«Ух, ты! – подумал я удивленно. – Еще только первая четверть, а девятые и одиннадцатые классы к ОГЭ и ЕГЭ готовят!» Заинтересовавшись стендом, я подошел к ограждению ближе. Постольку-поскольку зрение у меня хорошее, а от ограждения до стены было метра два, я прекрасно видел все, что было отпечатано на принтере не очень мелким шрифтом. Я пробежался глазами по листкам бумаги и внизу одного из них наткнулся на фамилию Горячева и инициалы А.В. Перед фамилией стояла подпись, а перед ней было написано «Классный руководитель». Наверху листка было напечатано 9 «Б» класс. Выходит, бывшая жена Неделькина Николая работает в этой школе учителем английского языка и является классным руководителем 9 «Б» класса.

«Ого! Неплохой класс, надо сказать. Из двадцати трех человек шесть пятерок, много четверок, четыре тройки и всего одна двойка».

В этот момент зазвенел звонок, условно, конечно, потому что вместо него заиграла мелодия «Чунга-чанга», возвещающая о том, что урок закончился. Охранник снял с базы радиотелефон, набрал на нем номер и, когда на том конце телефонной линии откликнулись, сказал:

– Анна Владимировна, тут к вам родитель пожаловал, – тут охранник перевел взгляд на меня и спросил: – Вы чей папа?..

– Жени Гусева, – глянув на листок с итоговыми отметками по математике 9 «Б» класса, назвал я фамилию ученика, получившего двойку.

– Жени Гусева, – продублировал мои слова в радиотелефон охранник, затем сказал: – Хорошо, – и положил радиотелефон на базу. – Сейчас спустится, – сказал он мне.

Ну что ж, школьному специалисту по обеспечению безопасности можно было смело поставить зачет. Система безопасности работала, просто так пройти в школу было нельзя.

Несколько минут спустя в коридор из дальней двери в конце него вышла молодая, лет тридцати пяти, выше среднего роста, средней упитанности и прямая, как палка, женщина, одетая в серый брючный костюм и голубую блузку. Она позволяла себе ходить в школе в туфлях на шпильке. Можно было бы сказать, что она была одета превосходно, если бы не одно «но». Штанишки у нее были коротковаты – то ли она выросла из них, то ли ноги просунула слишком далеко, отчего костюм казался куцым. У нее были длинные светлые волосы до плеч, какие-то неживые, возможно, сожженные химией, острый подбородок, прямой нос, подкрашенные розовой помадой тонкие губы, чуть раскосые серые глаза (это я разглядел, когда она подошла поближе) и подкрашенные брови. Надо сказать, что особого впечатления как женщина она на меня не произвела. Но не всем же быть писаными красавицами, тем более, здесь не модельное агентство, а все же школа, что предполагает некоторое количество серых мышек, учитывая строгий дресс-код образовательного учреждения, которого Горячева и придерживалась.

Она цокала каблучками так бодро, что ее щечки подрагивали в такт шагам. Горячева, видать, была женщиной строгой и серьезной. Она даже не улыбнулась, подойдя ко мне.

– Здравствуйте, – проговорила она довольно сухо.

По-видимому, она не знала отца Гусева Жени, поскольку на ее лице при виде меня не отразилось абсолютно никаких эмоций. Мой расчет оказался верным – назваться отцом двоечника. Чаще всего у неуспевающих учеников отцы в разводе со своими женами, ибо не обращают на учебу детей внимания, и чада растут разгильдяями. Не всегда, конечно, бывают и исключения, и отличник с перепугу может отхватить двойку, но что-то мне подсказывало, что в этом случае я в своих расчетах был прав.

– Пройдемте в кабинет, там и поговорим, – предложила Горячева и обратилась к охраннику: – Андрей, пропусти, пожалуйста, папочку. Нам нужно с ним побеседовать.

Охранник нажал на кнопку, «вертушка» разблокировалась, и я прошел за ограждение. Горячева застучала каблучками впереди меня, на ходу бросив:

– Можете повесить куртку в гардеробе.

Я так же на ходу снял с себя куртку, зашел в гардероб, расположенный у окон по правую сторону коридора, повесил куртку на крючок и, выскочив из гардероба, догнал учительницу. Мы поднялись по ступенькам на второй этаж и двинулись по коридору. В этом здании, по-видимому, учеников начальной школы не было, учились обучающиеся средней и старшей школы, поэтому беготни и возни не было, царили относительное спокойствие и тишина.

Мы вошли в класс, расположенный слева по коридору. Класс как класс, ничего особенного, штук пятнадцать столов, штук тридцать стульев, стол учителя и несколько шкафов у задней стенки. Впрочем, была одна особенность – в классе не было привычной доски, на которой можно писать мелом и вытирать мел тряпкой. Вместо нее висела большая интерактивная доска с выходом в интернет. Такую нам показывали в качестве ознакомления с новинками школьных наглядных пособий во время моей учебы на курсах повышения квалификации. Интересная вещь, между прочим. На ней вместо мела можно писать стилусом, можно просматривать фильмы, учебные программы и т. д. В школе номер 1509 обычные доски ушли в прошлое.

– Сейчас большая перемена, так что есть время побеседовать, – проговорила Анна Владимировна, усаживаясь за большущий учительский стол с большим монитором компьютера на нем, стопкой тетрадей и кое-какими канцелярскими принадлежностями в виде ножниц, степлера, канцелярского ножа и прочих мелочей. – Присаживайтесь! – она указала на ученический стол, вплотную приставленный к ее столу.

Я сел и положил перед собой руки, сцепленные в замок.

– Извините, как вас зовут? – поинтересовалась учительница.

– Игорь Степанович, – степенно назвался я.

– Так вот, Игорь Степанович, – делая и без того строгое лицо еще более строгим, проговорила Горячева. – Я бы очень серьезно хотела с вами поговорить насчет вашего сына Евгения. Он очень плохо учится. Я знаю, что вы не проживаете с семьей…

«Ага! – вырвалось у меня мысленное восклицание. – Не ошибся я в своих предположениях. В неполной семье живет Евгений Гусев и нет контроля за успеваемостью