Лучший крутой детектив - Александр Чернов

два джипа и шестисотый Мерседес — Денис обзвонил свою команду, и созвал общий сбор утром в офисе. Он вполне доверял «Голосу Бога» в том, что касалось срочности ситуации. Он понимал, что пара приличных снайперов в любом случае выигрывала против его двух десятков слепых котят, не знавших ни противника, ни его целей, ни степени осведомленности. Единственно правильным было сначала самому разобраться в происходящем, а уж потом настраивать своих ребят на определенный образ действий.

— И все-таки, я тебя не пойму. — Армавирский взял Дениса под руку и отвел в сторону. — Что означает твой ход с Наташей?

Денис решил не сдерживать себя. Он резко повернулся и взглянул на собеседника так, что тот отшатнулся.

— Слушай внимательно, Геня. Эта женщина — мой лучший друг. Да, я умею дружить. Даже с женщинами. — Денис крепко сжал руку Армавирского. — Она заинтересовалась тобой. Я был против, но это ее решение. Веришь мне?

— Верю. И уважаю тебя, как мужчину. Спасибо тебе. — Армавирский высвободил из хватки Дениса свою руку и снова протянул ее ладонью вверх. — Особенное спасибо за эту возможность. По закону я не могу иметь семью, но теперь закон не в почете… Она правда заинтересовалась мной?

— Правда. Только учти, она не из тех, с кем можно обращаться как с домашней болонкой, рабыней или вещью. Она вольная птичка. Если ты поймешь ее, то будешь счастливым человеком. А нет — ты должен будешь ее отпустить.

— Думаю, я понял тебя.

— Это радует. Вот что еще хочу спросить. Ответь мне, Геня! Неужто Гоген так плох?

— Его судьба за пределами моего влияния.

— Его валит наш Терминатор!

— Его валит собственная жадность. Он надеялся, что убрав твоими руками Черепа с братцем, он сможет жить спокойно. Но всем нужен доступ к банкам. Он должен был поделиться.

— Но его будет валить Терминатор! Разве тебе не все равно?

— Если я поймаю киллера, то на заказчика все равно не выйду. Тогда зачем мне беспокоиться? — Армавирский взглянул на Дениса с вызовом. — Есть возможность отличиться. Моя цена двести тысяч. Найди мне терминатора, и деньги твои. Если он успеет кого-то вычистить, я в претензии не буду. Гоген всего лишь человек. Он уйдет, а дело останется.

— Мне меньше головной боли. — Денис крепко пожал протянутую руку. — Я найду его. Но для меня главное — Наташа. Постарайся, чтобы она чувствовала себя уютно. Мне уже приходилось из-за нее брать штурмом усадьбу одного грузина.

— Ты хочешь сказать, что ты и со мной так поступишь в случае чего?

— Глупо было бы пырхать на тебя, это все равно, что приговорить себя заочно. В мои планы это не входит. Но сам знаешь, лучше не дразнить характер.

Денис старался быть сдержанным в разговоре с Армавирским, понимая, что возможности смотрящего огромны. Конечно, он не смог бы бороться со всей структурой Гени, но провести стремительную и результативную операцию было в его силах. Ему приходилось сокрушать страшных противников, используя лишь точный расчет и личный кураж. Армавирский тоже был реалистом. Он знал, чего стоят угрозы, и оценил сдержанность Дениса. Также он понимал, что характер человека, который уже был приговорен в Чечне к семи кругам ада, действительно не стоит подвергать испытанию без особой надобности. Кроме того, за последнюю неделю Денис неоднократно доказывал свою состоятельность. Конечно, в случае конфликта, одного жеста смотрящего было бы достаточно, чтобы привести в действие собственную машину уничтожения, но, во-первых, риск понести большой урон был довольно велик, да и не стоило разводить сыр-бор из-за женщины. Во-вторых, Денис играл на его стороне, это было крайне важно. Армавирский был настоящим вором в законе, и макиавеллиевы принципы управления он изучал не в читальном зале, хотя был не чужд серьезной литературе. Он приветствовал любую силу, выступавшую на его стороне. Конечно, до тех пор, пока эта сила не наносила вред его делу.

Но сейчас они пожали друг другу руки в знак личного уважения. И на сегодня это для них было главным.

* * *

— Его убьют? — Спросила Даша, когда Денис вернулся.

— Кого?

— Игоря.

— Думаю, что нет. Скорее всего, он постарается сбежать.

— Как ты можешь так говорить!? Он не может меня так бросить!

— Говорю, как могу. Прекрати! Он не бросил тебя, а оставил под моей охраной. Одному ему будет легче уйти, а потом он тебя заберет.

Это объяснение несколько успокоило Дашу, и она немного расслабилась.

— Ты нервничаешь? Наташа так тебе дорога?

— Она для меня была единственной отдушиной.

— Я сожалею. Но что же будет с Игорем?

— Дождемся завтрашнего дня, а пока будем сидеть тихо.

— Но как же? Разве я не могу ему позвонить?

— Он обойдется без твоих звонков. Моя задача — сохранить тебя. Для этого в первую очередь нужно соблюдать секретность. Когда и где ты встретилась с Наташей?

— Мы договорились с ней встретиться в салоне после обеда. Узнав, что я еду к ней Игорь написал эту записку и попросил передать тебе лично в руки. Он вызвал мне такси. Сказал, что Паджеро требует ремонта.

— Понятно. Скорее всего, за тобой не стали бы следить, и о твоем местонахождении никто не знает. Это очень хорошо. Он все предусмотрел правильно.

— Он был так добр ко мне! Я очень боюсь за него!

— Все решится завтра. Давай спать. Если хочешь, я лягу с тобой.

Денис почувствовал настоящую усталость. Даша была эффектной женщиной, но сегодня она была ему безразлична. Он готовился к войне, и в такие минуты женские истерики были лишними.

Уложив Дашу, он полежал рядом, пока она не уснула, потом проверил замки и, взяв в спальне подушку и покрывало, устроился на диване, разложив его, чтобы не чувствовать тесноты.

* * *

Проснулся Денис от того, что почувствовал чье-то присутствие. Открыв глаза, он увидел Дашу, сидевшую на краю дивана. Она была все в том же наташином пеньюаре, очень красивая, с лицом более строгим и серьезным. Теперь в нем не было ни испуга, ни паники, а лишь затаенная печаль и понимание неотвратимости происходящего.

— Ты почему не спишь? — Спросил он, подвинувшись к ней поближе и обняв ее за талию. — Сколько времени?

— Без пяти семь. Я давно проснулась. Плохо сплю в чужой постели.

— А я хорошо сплю где угодно. Хочешь залезть ко мне?

— Да.

Она обрадовано юркнула под одеяло, прижавшись к нему всем телом. Он почувствовал то, что она хотела сказать, и не решалась. Или даже не сказать, а сделать. «Странно. Какая она робкая. При первой нашей встрече она