Восьмой свидетель - Стив Кавана

Она проделает это быстро. Может, и не безболезненно, но быстро. Можно прямо сейчас накинуть шнур Томасу на шею, а затем встать коленями ему на спину и сильно потянуть. Если повезет, шея у него сломается раньше, чем он задохнется.

Руби с гулко колотящимся сердцем встала на колени.

Губы у нее пересохли.

Щеки были мокрыми от слез.

Шнур в руках натянулся еще туже.

Но тут она заколебалась.

Потому что маленькая ручка Томаса потянулась к печенью. Он взял его с ночного столика и откусил кусочек.

Выпустив скакалку из рук, Руби затолкала ее между матрасом и изножьем кровати.

– Ты тоже меня прости, Руби, – произнес Томас.

– Всё в порядке, зайчик. Ну вот и чудесно. А теперь выпей-ка сока.

Томас послушно поднес к губам стакан, и ярость совсем еще маленького человека, впервые ощутившего вкус несправедливости, окончательно утихла. Немного отпив, он поморщился.

– Давай-ка до дна, – потребовала Руби.

Он допил сок. Весь стакан. Даже тот более густой осадок, состоящий в основном из раскрошенных таблеток, что застыл на дне стакана. Рот у него скривился, а язык высунулся наружу, словно он пытался втянуть в себя воздух, чтобы избавиться от привкуса.

– А теперь ешь печенье, – сказала Руби, погладив его по волосам.

– А с твоей мамой все будет хорошо? – спросил Томас.

– Да – думаю, что да. Ей нужно, чтобы рядом с ней все время были люди. Чтобы за ней был весь уход, в котором она нуждается. Она этого заслуживает.

– Хорошо, – отозвался Томас, после чего с хрустом откусил большой кусок печенья, осыпая кровать крошками.

Они молча сидели рядышком на кровати. Иногда разговаривали. Иногда нет. Но где-то через полчаса веки Томаса стали заметно тяжелеть.

– Почему бы тебе не вздремнуть? Я буду внизу, если вдруг понадоблюсь.

Не говоря больше ни слова, Томас завалился на бок и закрыл глаза. Теперь он крепко проспит как минимум часов пять, а то и дольше. Руби скажет Элисон, что Томас был в плохом настроении – может, слегка приболел, и что в какой-то момент ей пришлось повысить голос, потому что он кричал, хотя она терпеть не может повышать голос. Организм Томаса был переполнен успокоительными средствами. После пробуждения он еще много часов будет сонным. Его мозг будет затуманен. Как и в прошлый раз, когда Руби дала ему такого вот приправленного сока, чтобы он погрузился в глубокий сон.

У нее возникло чувство, что теперь все будет хорошо.

Все было почти кончено.

Вечером ей предстоял еще один поход по магазинам. Вернее, в какой-нибудь хозяйственный магазин в Бронксе, в котором она раньше не была. Ей требовались прочные пластиковые мешки для мусора. Толстые. Черные. Из тех, что используются для промышленных отходов.

Такие, в которые можно упрятать мертвое тело.

Глава 39

Эдди

Арти Чейз встрял прежде, чем я успел честь по чести задать хоть какой-то вопрос.

– Это было хорошее расследование. Я и мои подчиненные действовали тщательно, методично и профессионально.

В обычной ситуации я выступил бы с возражением. Попросил бы судью дать указание присяжным игнорировать последнее заявление свидетеля. Но я не стал. Вместо этого напомнил присяжным как раз то, что сказал Чейз, подсчитывая на пальцах заработанные им очки.

– Тщательно… Методично… Профессионально. Это правда?

– Да еще, блин, какая прав… простите, совершеннейшая правда.

Чейз уже начинал понемногу раздражаться. Ему не нравились любые попытки подвергнуть сомнению его слова. Реальные попытки или мнимые. Хотя вскоре ему предстояло привыкнуть к этому.

– В ходе осмотра места преступления в доме Маргарет Блейкмор вы не обнаружили никаких следов борьбы. А имелись ли какие-то указания на то, что вообще в доме что-либо было потревожено?

– Нет. В доме царили чистота и порядок, если не считать жертвы, лежащей на полу, и того факта, что входная дверь была оставлена открытой.

– В этом доме очень много дорогой мебели и прочего добра. Наверху, на туалетном столике, в открытую лежали драгоценности, и на пальцах покойной было несколько дорогих колец. Можно ли с уверенностью сказать, что вы не сочли это ограблением?

– Сначала я ничего не исключал, но вы правы. Осмотрев данное домовладение, я не обнаружил никаких признаков того, что хоть что-либо было украдено. Как вы сказали, несколько предметов личного имущества вполне могли быть похищены, но не были. Мистер Блейкмор также подтвердил, позже в тот же день, что ничего из имущества не пропало. Тогда я и выдвинул версию, что это не было убийством с целью ограбления.

– Детектив, большинство женщин в Соединенных Штатах убивает кто-то из близких им людей. Партнер, бойфренд, супруг… Верно?

– Совершенно верно. Однако мистер Блейкмор в момент убийства находился за пределами штата. И это его алиби было успешно подтверждено.

Я не стал спрашивать у него, подозревал ли он в какой-то момент Алана Блейкмора. Чейз предвидел направление моих расспросов и пытался бежать впереди паровоза. Это была первая его ошибка. И я собирался ею воспользоваться.

– Мой вопрос заключался не в том, рассматривался ли Алан Блейкмор в качестве подозреваемого, а касался исключительно статистики убийств. То есть вы хотите сказать, что Алан Блейкмор и был вашим первым подозреваемым, пока вы его не исключили?

– Ну, я… В общем, официально он никогда не был подозреваемым, но, как я уже сказал, подведомственная мне группа действовала тщательно, методично и профессионально.

Я мог бы поспорить с Чейзом, заставить его подтвердить, что он наводил справки об Алане Блейкморе и поначалу считал его подозреваемым номер один. Но я решил, что лучше обернуть нежелание Чейза признать это в свою пользу.

– Вы уже подтвердили, что никаких следов взлома не имелось, так что при вашем тщательном, методичном и профессиональном подходе вы наверняка стали искать людей, которые знали Маргарет Блейкмор и у которых мог иметься мотив для ее убийства, верно?

– Да, мы искали другого рода подозреваемых.

– Подозреваемых, у которых могли быть романтические отношения с Маргарет Блейкмор?

– В том числе и таких. Мы спросили у мистера Блейкмора, не знает ли он кого-нибудь, кто мог желать зла его жене, и он утверждал, что таких не знает.

Настал момент обострить ситуацию.

– Итак, если официально мистер Блейкмор не был подозреваемым, то вы хотите сказать, что до этого анонимного звонка у вас вообще не было подозреваемых?

Мне и самому понравился этот вопрос. Он не оставлял пространства для хорошего ответа. Если б Чейз сказал, что до этого анонимного звонка подозреваемых не было, то продемонстрировал бы профессиональную беспомощность. А если б ответил, что