Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин

едва заметно прижалась к нему, и это прикосновение было для него не просто волной, а (он мысленно подбирал слова) цунами. Далее нарисовался Григорий – и началась эта странная дружба втроем. Почти каждый день Гоша провожал Галю на кладбище. Иногда они встречались там с ее матерью. Редко: Галя старалась выбирать время, когда не было никого. Могила Дениса находилась в новой части кладбища, где еще не было деревьев. Собственно, это была не могила, а холмик, поскольку примерно год нужно было ждать усадки земли. Вот ведь как, думал Гоша: Денис ходил в театральный кружок, занимался футболом, а теперь ждет усадки в этом голом месте. Деревья когда еще вырастут! Что выросло – трава и цветы. Желтую глину, извлеченную из недр, присыпали черноземом, и Галя посадила там колокольчики. Ее матери виделось что-то более солидное, но Галя сказала, что будут колокольчики. Мать с ней не спорила – не только сейчас: вообще перестала спорить. Колокольчики и в самом деле очень соответствовали Денису. Задумчивая легкость, цвет небес. Гошу успокаивало их качание. В этом движении, лишенном воли, ему виделось что-то вечное. Так показывают могилы в кино: покойного представляют разные там растения на тонких стеблях – его как бы уполномоченные. Качаются, дают понять, что даже там существует своя жизнь и свое движение, просто это другое движение и другая жизнь – в полном согласии с природой. – Человек – он мечется, ищет что-то, чего-то добивается, – майор удачно показывает это руками, – а можно, оказывается, по-другому – внимая дождю и ветру. Под тихий звон колокольчиков. Гоша внимательно следит за жестикуляцией майора. Говорит: – И всё равно… Всё равно. Это не объясняет того, куда деваются многие вещи. Куда из моей памяти уходит число пи? Или, скажем, радость игры в футбол? Вот вы, майор, порой упоминаете о первенстве скелетов на Петроградской стороне. Допустим. Скелетам тоже хочется размяться. И вот они играют. Нога капитана команды А. касается мяча. Мяч летит над футбольным полем, траектория его замысловата, но он влетает в ворота команды Б. Медленно влетает, как в видеоповторе. Пересекает линию ворот… – Так же замедленно за мячом летит вратарь, – майор прищуривается, словно следя за мячом. – Может показаться, что он прыгнул поздно, но это не так. Кончиками пальцев он все-таки выбивает мяч из ворот. – Значит, нет гола? – Вполне возможно. – Или гол? – Как вам будет угодно. – Но ведь мяч пересекал линию? – Пересекал, – улыбается майор, – это несовершенный вид. Может быть, в итоге и не пересек. Эта линия ворот – она, видите ли, такая странная, где-то даже нездешняя. Ее можно пересекать, но не пересечь – это для того, чтобы успел вратарь. Ну, чтобы не было разочарований, понимаете? Чтобы нападающий забил, чтобы вратарь отразил. Одно другому ведь не противоречит. На этой линии нет времени, нет еще и нет уже . А потому, говоря серьезно, нельзя опоздать или успеть. Лишенные времени, события раскрываются, что ли, обретают заложенную в них полноту. – Хорошо управляете словами. – Я иду по краю слов, на самом их пределе, но надеюсь, что хоть что-нибудь мне удалось объяснить. – Майор, вы поняли мои вопросы? – В целом – да. Теперь важно, чтобы вы поняли мои ответы. Только имейте в виду, что какие-то вещи можно выразить лишь в безмолвной беседе. В те годы Георгий видел Галю еще раз. Это произошло, когда он приехал по делам в Сочи. Перед тем как возвращаться в Туапсе, зашел на кладбище. У могилы Дениса увидел Галю. Не удивился. Чувствовал, что ее встретит. Не подготовился. Не знал, что сказать, и молчал, только рукой помахал. Она – ответно. Так они стояли и смотрели на могилу. К тому времени там уже установили гранитную стелу с фотографией. Они молчали, а Денис им улыбался. Гоша испытывал неловкость – сразу за всех. За себя с Галей, не способных найти друг для друга ни одного слова, за Дениса с его портретом – фотографии на памятниках редко выглядят убедительно, а тут это было как-то особенно нехорошо. Гоша хотел что-то сказать, но на первом же слове ему перехватило горло, и слово так и осталось единственным: – Понимаешь… Галя печально кивнула: – Понимаю. Он взял ее за руку и почувствовал, что дрожит. Удавка на шее окончательно затянулась, и по щекам потекли слёзы. Галя прижала его голову к своему плечу и гладила по волосам. Повторила: – Всё понимаю. Потом он поехал в Москву и поступил на психфак. Для этого было несколько причин. Одна из них связана с первоначальным решением Гриши поступать на филологию. Таким образом, Гоша готов был пойти на любой факультет, кроме этого. Другая в конечном счете тоже зависела от Гриши – в том грустном смысле, что Георгий хотел уехать от него – и Гали – как можно дальше. Что же касается собственно психологии, то выбор был до определенной степени случаен. Он однажды прочитал в энциклопедии, что слово психология происходит от греческого psyche – душа. Георгий, так и не решивший своих вопросов, связанных с душой, подумал, что эта дисциплина, должно быть, как раз для него. Но оторваться от Гриши оказалось не так-то просто: в последний момент тот изменил свое решение. Он, оказывается, осознал, что психология ему гораздо ближе филологии. Что это было? Непреодолимая тяга к подобному? Гримаса общих генов? Взаимоотношения близнецов загадочны. Независимо от характера их отношений связи между ними чрезвычайно сильны. Любят ли они друг друга, ненавидят ли – расставание их грозит зияющей неполнотой. Как оказалось, жизнь предложила самое мудрое решение. Григорий и Галина подали документы в Москву и в Петербург. В Москве они не прошли по конкурсу, а в Петербурге – прошли. Потом Галя перевелась на вечерний и устроилась в Первый медицинский институт медсестрой. Складывалось у них там всё непросто, но в Сочи они уже не вернулись. А Гоша вернулся. Отучившись пять лет в МГУ, он не стал оставаться в Москве. В конце концов, сочинские души были ничем не хуже московских. По протекции отца, одного из руководителей сочинской медицины, его поставили заведовать тамошней лабораторией МРТ. Узнав об этом, брату позвонил Григорий. Наслаждавшийся своим одиночеством Георгий звонок заметил, но к телефону не подошел. Григорий позвонил еще раз. Потом еще. Когда стало понятно, что аудиоконтакт невозможен, Григорий брату написал. В письме предлагалось выгодное сотрудничество, которое напрямую было связано с нынешней работой Георгия,