Ангел-хранитель - Сара Парецки

– Нет. Я – современная женщина и пью неразбавленное виски. «Блэк лейбл», если оно у вас есть.

Он рассмеялся так, словно я сказала что-то в высшей степени остроумное, и вытащил бутылку из шкафа, спрятанного за шелковой занавеской.

– Это «Блэк лейбл». Теперь вы сделайте себе напиток по вашему вкусу, а я пойду проведаю маму.

– Она больна, мистер Фелитти?

– О, несколько лет назад ее разбил паралич, и она не может ходить. Но у нее все еще светлая голова, мозг острый, словно бритва. И сейчас она может иногда дать мне или Питеру совет, в самом деле. И леди из церкви очень добры и приходят к ней, так что не думайте, что она одинока.

Он снова засмеялся и вышел в холл. Я занялась рассматриванием статуэток. Некоторые вещицы, миниатюрные бронзовые фигурки с тщательно вылепленными мускулами, могли относиться к эпохе Возрождения. Другие же были современными, но прекрасной работы. Я задала себе вопрос, во что бы я стала вкладывать деньги, если бы у меня были миллионы долларов и я могла их беспрепятственно тратить.

Через пять минут после ухода Джейсона меня осенило, что я могла бы найти в этой комнате номер домашнего телефона Чамферса. Огромный, покрытый кожей письменный стол искушал меня видом своих ящиков. Я как раз открывала средний, когда вернулся Джейсон. Я притворилась, будто рассматриваю миниатюрный глобус, причудливую модель мира, над которым располагались вырезанные звезды, а из океанов выглядывали диковинные морские чудовища.

– Пьетро д'Алессандро, – весело проговорил Джейсон, подходя к бару. – Мой старик просто с ума сходил по всему, что имело отношение к итальянскому Возрождению, – доказывал, что он создал это в Новом Свете и был выдающимся наследником старых мастеров. По-моему, это звучит неплохо, не правда ли?

Я молча кивнула.

– Тогда почему бы это не записать? – Он налил себе мартини, быстро выпил и налил во второй раз.

– Эта реплика легко запоминается – думаю, что я ее запомнила. – Я подумала, не был ли его бурный восторг при виде незнакомого человека признаком умственной болезни или алкоголизма.

– Могу поклясться, что хорошая память – важное качество, необходимое для вашей работы. Если бы я не записывал все по три раза, я бы забыл, о чем шла речь, через пять минут. Ну а теперь присаживайтесь и расскажите мне, что вы хотите узнать.

Ошеломленная, я села в зеленое кожаное кресло, на которое он мне указал.

– Это касается «Даймонд хэд моторс», мистер Фелитти. В частности, Милтона Чамферса. Я пытаюсь встретиться с ним на протяжении двух недель, но он не хочет со мной разговаривать.

– Чамферс? – Он слегка вытаращил бледно-голубые глаза. – Вы хотите поговорить о Чамферсе? Я думаю, что разговор будет касаться лично меня. Или вы хотите поговорить со мной о приобретении этой компании? Не могу никак этого сделать, потому что это семейное дело, и мы ни с кем не обсуждаем наш бизнес. Конечно, мы выпустили облигации, которые свободно распространяются, но об этом вам следует поговорить с банкирами. Не подумайте только, будто я хочу разочаровать такую красивую девушку, как вы.

Так, значит, он не был сумасшедшим – он ждал репортера. Я чуть не рассеяла его заблуждение своей последней фразой. Я не менее тщеславна, чем все остальные, но я предпочитаю, чтобы комплименты по поводу моей внешности больше соответствовали истине и были высказаны в более подходящей форме.

– Меня интересует все в этой истории, что только можно, – промурлыкала я. – Ведь «Даймонд хэд» – ваше первое личное предприятие, не так ли? Вы, наверное, можете мне об этом рассказать, не нарушая семейного закона omerta?[13]

Он снова рассмеялся, громко, весело и раскатисто. Я начала понимать, почему никто не захотел выйти за него замуж.

– Милая девочка! Вы говорите по-итальянски или вы употребили это слово просто случайно?

– Моя мать была итальянкой, и я довольно бегло говорю по-итальянски.

– А я так и не научился. Моя бабушка говорила с нами по-итальянски, когда мы были маленькими, но, когда она умерла, мы все забыли. Конечно, папа не женился на итальянке – бабушка Фелитти была вне себя, вы знаете, какие были люди в те времена, – но, короче говоря, мама отказалась учить язык. Сделала это назло старой леди.

Он снова рассмеялся, и я невольно поморщилась.

– Почему вы решили купить «Даймонд хэд», мистер Фелитти?

– О, вы знаете, как это бывает, – неопределенно проговорил он, глядя в свой бокал. – Я хотел сам вести свой бизнес – делать свое дело, как сказало бы ваше поколение.

Я сочла нужным весело расхохотаться, но он на этот раз воздержался от смеха. На самом деле меня не волновало, почему он приобрел компанию; я ходила вокруг да около в надежде выйти на Чамферса, но не представляла, какую мне подкинуть наживку.

– Думаю, вам повезло, что «Парагон стил» проявляет к вашей компании интерес, – наконец рискнула я.

Он изучал мое лицо поверх ободка бокала.

– «Парагон стил»? Насколько мне известно, мы ведем с ними дела. Хотя не многие об этом знают. Вы, должно быть, проделали большую домашнюю работу, юная леди.

Я широко улыбнулась:

– Я люблю как следует изучить все стороны проблемы, чтобы разговор был интереснее, когда я наконец получаю возможность поговорить с… хм… предметом.

Он снова засмеялся, но на этот раз, как мне показалось, чуть делано.

– Я восхищаюсь скрупулезностью. Но мой старик всегда говорил мне, что я этим качеством не обладаю. Так что я должен признаться, что все детали в бизнесе я оставляю другим людям.

– Значит ли это, что вы не хотите говорить о «Парагон»? – Улыбка словно приклеилась к моему лицу.

– Боюсь, что так. Я думал, что это интервью будет касаться моих личных дел, и настроился поговорить об этом. – При этом он счел нужным посмотреть на часы.

– Хорошо. Если нам нужно вести разговор о людях, а не о деньгах, то что вы скажете о том парне, которого убили около «Даймонд хэд» на прошлой неделе? Вряд ли можно придумать что-нибудь более личное, чем смерть, не так ли?

– Что? – Он сидел, запрокинув голову, чтобы допить последние капли из бокала. Его рука дрогнула, и джин выплеснулся на рубашку. – Никто не говорил мне о том, что кто-то умер. Что вы такое говорите?

– Митч Крюгер, мистер Фелитти. Это имя вам что-нибудь говорит?

Он агрессивно уставился на меня:

– А оно должно мне что-то говорить?

– Не знаю. Вы все время повторяете, что не принимаете активного участия в деятельности этой фирмы. Но как насчет персонала, раз это является вашей