Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Я расправил плечи, чтобы придать себе побольше уверенности, и сказал:

— Понимаю. Но я спрашивал все-таки о другом.

Она повернулась ко мне:

— Ах вот как?

— Мне бы стоило спросить иначе: кто вас избил? Точнее, избивал периодически? Потому что рана, которую я только что привел в порядок, у вас не единственная. У вас есть и другие, давно затянувшиеся. За ушами. У корней волос. На шее. На плечах. Должен признать, они почти незаметны, и обычный человек вряд ли разглядел бы их. Но любой врач их заметит. Вы были жертвой домашнего насилия, миссис Маккарти? Если это так, я хочу сказать, что никогда не поздно обратиться за помощью к профессионалу, который…

Она расхохоталась.

Чистосердечно, от всей души.

Я почувствовал, что краснею. Давно я не чувствовал себя таким идиотом.

— Бедный мой друг! — воскликнула она. — Вы и в самом деле подумали, что я из таких женщин?

Ее глаза превратились в два узких смертоносных лезвия, и я с ужасом осознал всю глубину своей ошибки, а заодно смысл выражения «политическое животное». У этой женщины был настоящий дар именно такого рода. В ней чувствовались такая сила и такая животная энергия, какие ни один, даже самый могущественный, соперник не смог бы сокрушить.

— Для того чтобы узнать о происхождении этих шрамов, — произнесла Хелен Маккарти, — вам достаточно было бы внимательнее почитать газеты. Я не делаю из этого никакой тайны. В моем прошлом не было ни мужа-насильника, ни отца-тирана — вы ведь именно об этом подумали, верно? Мой муж был прекрасным человеком, он умер и оставил мне большое состояние, упокой Господи его душу. Что до моего отца, он пастор. Он до сих пор жив и ведет жизнь, достойную настоящего святого. Разумеется, журналисты перемыли мне все кости, как и остальным кандидатам… Дело в том, что я попала в очень серьезную автокатастрофу. Когда приехали врачи, они вначале сочли меня мертвой. Но я боролась за жизнь и сумела выкарабкаться. Однако пришлось делать множество пластических операций — и сразу после, и еще в течение нескольких лет. Но я вернулась на свое место — на политическую сцену, под безжалостный свет софитов. Так что советую вам починить свой радар, вычисляющий «жертв домашнего насилия», — он барахлит. Я не из тех, кто позволяет так с собой обходиться.

Я молча кивнул, сгорая от стыда.

— Если уж хотите все знать, — продолжила она, на сей раз более мягким тоном, — произошло вот что. Я беседовала с одним молодым человеком, который вначале произвел на меня впечатление очень обходительного, правда, чересчур склонного к иронии. Меня это слегка утомило, и я ответ отпустила ироническое замечание по поводу его мужественности. И тогда он меня ударил. Свидетелей рядом не оказалось. Он тут же исчез. Я не стала звать охрану — этот эпизод не добавил бы мне популярности. Кто захочет видеть на посту губернатора женщину, к которой можно вот просто так подойти и ударить? Вы же знаете, каковы наши журналисты. На меня и без того уже набросилась половина пользователей Интернета. Надеюсь, я могу рассчитывать на ваше молчание?

— Врачебная тайна, — заверил я, клятвенно поднимая руку.

— Договорились, — кивнула она. Потом приблизилась ко мне и, слегка сжав мои запястья, прибавила: — Вы как раз из того типа мужчин, которые мне нравятся, Пол. Говорю вам это совершенно искренне. Лет десять назад я, вероятно, смогла бы убедить вас хорошо провести со мной время — прямо здесь, в этой комнате. Но сейчас я задам вам только один вопрос. Откровенность за откровенность…

Я даже вздрогнул, увидев эту улыбку барракуды.

— Теперь, когда вы знаете меня лучше, Пол… вы будете за меня голосовать?

Глава 55

Я вышел из номера Хелен Маккарти со странным чувством — словно провел некоторое время, сам того не зная, в клетке тигра.

Мне захотелось пить, и я направился прямиком к бару. Там я выпил два коктейля «Морской бриз» и сразу отправил за ними вдогонку две порции виски со льдом. Только после этого мне удалось немного расслабиться. Я облокотился на стойку. В голове гудело от музыки, света и алкоголя.

Гости танцевали или беседовали, собравшись небольшими группами; они явно получали удовольствие от опьяняющей атмосферы этого места. Разглядывая их, я заметил и других знаменитостей — в частности, юную топ-модель Перл Чан, стоявшую рядом со своим отцом, медиамагнатом, владельцем множества изданий общенационального уровня.

Должно быть, Герман Лебовиц был доволен — его вечеринка бесспорно удалась.

Я потер лицо ладонями, пытаясь немного прийти в себя. Из колонок звучала песня группы «Мьюз». Певец предупреждал, что кто-то собирается отнять мою жизнь и я должен почаще оглядываться, потому что я не один. Такое точное совпадение с реальной ситуацией вызвало у меня невольную улыбку. Странно, но у меня и в самом деле было ощущение, что за мной наблюдают. Хотя, скорее всего, это была парочка недурных девиц, одна из которых недавно подходила ко мне, и мы обменялись несколькими фразами. Я что-то отвечал заплетающимся языком, и она вскоре отошла — вероятно, чтобы найти более трезвого собеседника.

Этот эпизод неожиданно разбудил во мне множество воспоминаний. Да уж, молодость иногда напоминает о себе совершенно внезапно, без всякого предупреждения, словно старый костюм, хранящийся где-то в углу гардеробной, с которого вдруг соскользнул пластиковый чехол. На миг мне показалось, что я заметил парочку, обжимающуюся в одной из туалетных комнат, больше похожих на античные термы.

— Отличная вечеринка, правда?

Шейла. Под хмельком, как и я.

Она уселась на высокий табурет рядом со мной.

— Как у вас все прошло с Вампиреллой? Она не изнасиловала вас прямо на комоде?

Я фыркнул, чего наверняка не сделал бы в трезвом виде, и заявил:

— Хелен Маккарти не в моем вкусе.

— А кто в вашем вкусе?

— Даже не знаю…

Несколько секунд Шейла смотрела на меня в упор. Потом соскользнула с табурета и решительно взяла меня за руку.

— Идемте, — сказала она.

И потянула меня за собой к выходу из бара, затем провела через сад к ресторану. Мы вошли внутрь. Столы уже убрали и заменили комфортными диванами и креслами, свет был мягкий, приглушенный. Группа мужчин о чем-то беседовала, расположившись в углу. И снова у меня возникло ощущение, что за мной наблюдают. Я огляделся по сторонам, но, кажется, никто из присутствующих не обращал на