"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

о личном у меня не было, я продолжал спрашивать про то, что уже знаю, в надежде, что Альма расскажет что-то новое. – Расскажите про фильмы, которые вы снимали в прошлом году. Поведение Сесила как-то влияло на производство?

Она взяла стакан апельсинового сока, который стоял рядом с тарелкой, сделала глоток и только потом ответила:

– Не могу сказать, что оно помогало. Но британская публика по-прежнему его обожала, поэтому мы продолжали работать вместе. Самой большой проблемой было время. Раньше мы могли снять пять катушек фильма за месяц. Но так как нельзя было предсказать, какая версия Сесила появится на площадке, съемки фильма «Дьявол танцует во тьме» заняли почти десять недель. Больше расходов, больше людей постоянно ждали его, больше стресса для Антона.

Ага! Вот это было уже похоже на то, что я искал. Я мог выстроить историю вокруг измученного работой режиссера фильма, которого довел до отчаяния его главный актер и он решил проблему при помощи пары выстрелов. А вот сможет ли полиция выстроить вокруг этого дело – другой вопрос.

– Должно быть, вам обоим приходилось нелегко. Вы не только работали вместе, но и жили. Вся тяжесть разочарования Антона, наверное, упала на ваши плечи.

Альма накрутила локон на палец. Ее муж говорил, что она великолепная актриса, но скрывать свои чувства определенно не умела.

– В каждом браке есть свои трудности. Не знаю, что еще сказать.

Я не мог позволить ей вести себя так уклончиво и был вынужден настоять:

– Я не прошу рассказывать все секреты, но хотел бы знать, как вы втроем уживались.

Конечно же, узнать я хотел не только это, и моя уловка была настолько очевидной, что в итоге я сказал правду:

– Или скорее я бы хотел знать, как на Антона повлиял непрофессионализм Сесила.

Альма ответила быстро и с оттенком раздражения:

– Это ничего не меняло. Антон – великолепный режиссер. Он со всеми актерами ведет себя одинаково. Будь то я или…

Пока она говорила, кто-то появился в дверном проеме. Мы оба, похоже, решили, что это Перкинс несет мой чай, и тут раздался голос. Обернувшись, мы увидели режиссера собственной персоной.

– Моя дорогая жена слишком вежлива, чтобы сказать вам, дружище, каким презренным негодяем я был какое-то время.

Альма не могла ничего произнести. Большую часть предыдущего вечера она высказывалась откровенно, но теперь же как будто онемела. Я думал, что ради соблюдения приличий Альма могла бы опровергнуть его замечание, но она только опустила взгляд на свою пустую тарелку.

Антон вошел в комнату и выдвинул себе стул так, чтобы оказаться между нами. Я задумался, что это говорило о его намерениях.

– Учитывая все его пороки и недостатки, Сесил был полон решимости соответствовать амплуа капризного актера, поэтому мне выпала роль властного режиссера. Все было весьма мелодраматично, и в какой-то момент я забыл, что это всего лишь игра. Его поведение на площадке все ухудшалось, как и мое. И больше всего страдала бедная Альма.

Вот это уже было любопытно, но по-прежнему не объясняло поцелуя между двумя звездами, которые, судя по всему, друг друга не любили.

Надо было действительно подождать, пока Белла сможет ко мне присоединиться. Она бы знала, что сказать, чтобы выяснить правду. К сожалению, она еще спала, так что я неуклюже спросил:

– И что же? Когда все достигло точки кипения?

Они переглянулись, и, думаю, Альма с облегчением вздохнула, когда за нее ответил ее муж:

– При поцелуе.

«Ура!» – подумал я, но не сказал вслух, так как вот-вот мне должны были наконец дать долгожданную информацию.

– Ты же знаешь, это ничего не значило, – перебила его Альма и наклонилась через стол, взять мужа за руку. Она неуверенно улыбнулась, и я не мог не подумать, что, какой бы раскол ни произошел в их отношениях, все у них будет хорошо.

– Теперь я это знаю. – Антон смотрел на ее изящные пальчики и, не сомневаюсь, вспоминал о своем безрассудном поведении. Или же он был чертовски хорошим актером и всю эту сцену они разыграли специально для меня. – Я должен был доверять тебе с самого начала. Но все казалось таким переменчивым, потому что мы построили свою жизнь, опираясь на человека, которого окружающие беспокоили мало.

Большинство людей рисовало совсем другой портрет «дорогого друга Сесила». Даже Белла не хотела его критиковать. Это также еще раз показывало, насколько Антон Кавендиш стал зависим от своего главного актера.

– Думаю, мы должны объяснить, что произошло. – Альма слегка сжала его руку, и ее муж кивнул в знак согласия.

– Было так глупо с моей стороны, но «Дьявол танцует во тьме» отставал от графика на несколько недель, и, когда мы добрались до финальной сцены, где убийца наказан, а любящая пара наконец воссоединилась, мне пришлось снимать, как моя жена целует мужчину, который превратил мою жизнь в настоящую пытку. Думаю, что это из-за напряжения, но, когда я наблюдал за этой сценой снова и снова, пока она не стала идеальной, что-то просто сломалось.

Антон больше не мог смотреть на свою жену и перевел взгляд на висящие в длинной комнате средневековые портреты и двойные канделябры.

– Я не сомневался, что они влюблены друг в друга и что Альма собиралась от меня уйти. – Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. – Я не гордился собой даже тогда, но я устроил ужасную сцену. Грохнул об пол камеру и в качестве оправдания выкрикнул что-то вроде того, что их игра не соответствует высоким стандартам великолепного Антона Кавендиша. Я сбежал со съемочной площадки в Илинге и на метро поехал домой, до Лондонского моста. Доснимать фильм я отказался, заканчивать последние дни пришлось моему ассистенту.

Может, я оказался слишком мягкотелым – или, по крайней мере, слишком мягкосердечным, – но мне стало жаль этого парня. Не могу представить, как пережить такой опыт совершенно спокойно, и не виню его за приступ ярости.

Белла бы в этот момент придумала, что сказать, как доброжелательно посочувствовать затруднительному положению Антона, одновременно уговорив его рассказать, что произошло дальше. Как мы уже установили, я подобной деликатностью не обладал, так что спросил прямо:

– И что дальше?

Антон все еще был расстроен, так что ответила его жена:

– Тем вечером я пришла домой, постаралась успокоить Антона, но он не стал со мной разговаривать. Собственно, мы не говорили об этом с тех пор – все эти несколько месяцев.

Во внезапном порыве режиссер вскочил с кресла и встал на колени перед своей ведущей актрисой:

– Любимая, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Я был