Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Ответы на эти вопросы – или хотя бы их демонстрация – появились на слушаниях по их делу, которые прошли в конце июля в мировом суде Глостера. Им пришлось выступить на них вместе, и таким образом они впервые увиделись со времен их февральской прогулки в парке, после которой папу арестовали и увезли.

Стив и я внимательно смотрели за тем, как папу первым ввели в зал. Он выглядел ошарашенным и беспокойным. Мы пытались поймать его взгляд, но он не видел нас. Спустя некоторое время привели маму и посадили ее рядом с ним на узкой скамье. Как только мама села с ним, он положил свою руку ей на плечо и взглянул на нее. Это был странный, умоляющий, почти отчаянный взгляд. Она отстранилась от него и отказывалась даже взглянуть ему в глаза, она смотрела прямо на судью. После очень недолгих слушаний папа еще раз попытался коснуться ее и встретиться с ней взглядом, пока ее уводили, но мама оставалась абсолютно холодной и безразличной – как если бы он был мертв для нее. Он выглядел опустошенным после такого отвержения, и я не уверена, что он смог оправиться от этого чувства.

Я продолжала навещать маму, когда она была под следствием. С ней было сложно вести какой-то осмысленный разговор. В пределах слышимости рядом с ней всегда находились охранники. Я поняла, что они пытались таким образом добыть новые доказательства. Она ни разу не сказала ничего, что заставило бы меня усомниться в ее невиновности. Часто она плакала, и я была полна жалости к ней. Ни один визит не обходился без ее слез, объятий со мной и слов о том, как я важна для нее.

Все, за что я могла цепляться, была надежда, что в конце концов маму оправдают, признают невиновной, однако нас предупреждали, что суд может занять довольно много времени из-за сложности всего этого дела и большого количества найденных доказательств. А пока день приговора не настал, я знала, что должна держаться и выживать изо всех сил. В течение следующих нескольких месяцев я несколько раз меняла место жительства, перестала снимать дом вместе с Тарой, которая к тому времени достаточно выросла и могла уже обходиться без чьей-то опеки. Я продолжала время от времени встречаться с Иэном. Он свозил меня в Париж, и это стало чудесным, хоть и коротким, побегом от реальности. Он был начитанным и образованным, и когда я оказывалась рядом с ним, то всегда чувствовала, будто попадаю в другой мир.

Рождество 1994 года было совершенно несчастливым для меня, но меня подбадривала мысль о том, что в начале нового года я снова увижусь с Иэном. Уже первого января 1995 года я отправилась в поездку до Оксфорда на встречу с ним. Я слушала музыку на кассетах, но в какой-то момент заскучала от записей и переключилась на радио. Там шел свежий выпуск новостей. Я услышала имя своего папы, но не сразу же осознала, почему о нем говорят. Мне пришлось дождаться выхода газетных заголовков, чтобы снова воспринять сказанное там.

А там было сказано, что утром он был найден мертвым в своей камере в бирмингемской тюрьме Уинсон-Грин.

Мне не требовались пояснения о том, что он совершил самоубийство. Я и так это знала.

Глава 11

Куда не падают тени

Мама в сегодняшнем письме много злится, и этот гнев направлен на папу. Она говорит, что он держал нас всех за идиотов, и пока мы не научимся признавать свои собственные ошибки и недостатки, держаться вместе и чувствовать некую общность, все люди будут уязвимы перед такими злыми и безумными чудовищами, как мой папа. Они больные люди, он больной человек. А что насчет нее? И куда все это привело нас, беззащитных детей? У меня нет ответа на эти вопросы, но я думаю, что из-за этого Хезер и нет в живых…

Изолятор временного содержания Паклчёрч

Конечно, от таких людей нельзя совсем избавиться, но хотя бы если все будут знать о том, что такая угроза вообще существует, мы сможем добиться того, что эти люди перестанут портить жизнь самым уязвимым членам нашего общества, и сможем держать этих людей под контролем!

Я въехала на площадку для парковки, меня трясло, я оцепенела. Я и правда не ожидала такого. Я сидела там в слезах, пыталась осознать, насколько это чудовищно, представляла, что это лишь работа моего воображения и вообще все могло быть неправдой. А затем Иэн позвонил мне и сказал, что он тоже услышал новости. Он понимал, в каком я была шоке и что я не в состоянии сама ехать дальше. Он предложил приехать туда, где я остановилась.

Пока я ждала его, мне в голову приходили самые разные мысли. Почему я чувствую такое опустошение? Папа не был хорошим человеком и совершенно не был достойным отцом. Даже близко. Он был злым человеком, который считал, что имеет право заниматься сексом со своими собственными дочерьми. Он убил мою сестру самым жестоким образом. Я должна была радоваться тому, что он умер. Но все эти чувства ко мне не приходили. Вместе с состоянием шока я переживала огромную утрату. Утрату не того отца, который мне достался, а того, который мог бы у меня быть, который бывает в нормальных семьях. Я горячо желала, чтобы у меня тоже был такой отец. Словно папина смерть стала окончательным подтверждением того, что это мое желание никогда не исполнится.

Кроме этого, я чувствовала непередаваемую злость на него. Совершенно нельзя было представить, как его самоубийство повлияет на всю остальную семью: на маму, Стива, Энн-Мари, Тару и младших детей. Возникало ощущение, что в чудовищной истории нашей жизни начинается новая жуткая глава. Он устроил эту бойню и заставил нас всех разбираться с ее последствиями. Это выглядело невероятно эгоистичным поступком.

Когда Иэн добрался до меня, он спросил, что мне сейчас хочется сделать. Я сказала, что мне нужно оказаться рядом со Стивом. Я была слишком взбудоражена, чтобы вести самой, поэтому он отвез меня назад в Глостер. Стиву было ужасно плохо. Его чувства были схожи с моими, но вдобавок к ним он ощущал свою вину. Он рассказывал мне, что довольно часто навещал