Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

— Роде, медэксперт из Цюриха, — представился звонивший.

— Да, доктор… — Фон Даникен вспомнил, что удалил вчерашний пропущенный звонок Роде.

— Я по поводу вскрытия Ламмерса. Мы обнаружили нечто странное. — И Роде вкратце рассказал о своем открытии — о том, что пули были покрыты батрахотоксином, или лягушачьим ядом. — Мой коллега, доктор Вайкс из Нового Скотленд-Ярда, считает, что человек, убивший Тео Ламмерса, связан с ЦРУ.

Фон Даникен промолчал. ЦРУ. Все-таки ЦРУ. Когда стало понятно, что Блитц был не немцем, а иранцем, да еще и бывшим военным офицером, он заподозрил, что убийство организовано профессиональной разведслужбой. Он подумал о Филипе Паламбо. Либо американский агент не знал об операции, либо по каким-то соображениям скрыл от него часть информации.

Фон Даникен поблагодарил Роде и положил трубку. На въезде в город шоссе сужалось: дорога повторяла контуры озера. Слева от него раскинулся прекрасный парк, заснеженные луга спускались террасами к самому озеру. По обеим сторонам дороги мелькали обнесенные забором корпуса известных международных учреждений. Организация Объединенных Наций. Генеральное соглашение по тарифам и торговле. Всемирная организация здравоохранения.

Нужный ему адрес находился в менее представительном районе города. Фон Даникен оставил машину на рю дю Лозанн у дома, в котором размещались китайский ресторан и турецкий портной. Было пять минут первого. Он опаздывал. Придется человеку, с которым у него назначена встреча, подождать еще несколько минут.

В телефонной книге своего мобильного он нашел букву «П». Приглушенный шум в трубке говорил о том, что сигнал переносится от одной передающей вышки к другой, чтобы соединить его с абонентом на другом конце света.

— Привет, Маркус, — ответили по-американски.

Фон Даникен не был идиотом, чтобы спрашивать, где сейчас находится Паламбо.

— Боюсь, этот звонок выходит за рамки наших формальных отношений, — начал он, опуская все преамбулы как бессмысленный и ненужный бред.

— Это касается новостей, которые я сообщил вам вчера?

— Да. Мне необходимо знать, существует ли еще какая-нибудь информация о Китабе, он же Готфрид Блитц, которую вы от меня утаили.

— Нет, мой друг, это все, что мне известно. Впервые я услышал о нем два дня назад, прямо от Гассана.

— И у вас не было никаких предварительных данных о том, что ячейка в Швейцарии планирует теракт? Никакой информации о его соратниках? Например, о человеке по имени Ламмерс?

— Маркус, вы заставляете меня нервничать. Чего вы хотите?

— Хочу знать, работает ли какая-нибудь ваша команда на моей территории.

— Что значит «команда»?

— Ну, я не знаю, как это у вас называется. Мокрушники. Ликвидаторы. Санкционеры.

— Вы меня пугаете.

— И тем не менее я, кажется, вправе рассчитывать на ответ.

— По-моему, вчера я вернул вам долг.

— Вчера все было по правилам. Вы, так же как и мы, заинтересованы в том, чтобы остановить Гассана и его приятелей. Эту победу запишут на ваш счет.

— Возможно, — признал Паламбо. — В любом случае мне необходимо больше информации.

Фон Даникен вздохнул, прикидывая, сколько еще информации можно выдать. Но выбора у него не было. Такова цена работы с одной из сверхдержав. Впрочем, на сегодняшний день всего одна, пожалуй, и осталась. Нельзя требовать от Паламбо доверия, не продемонстрировав своего доверия.

— Над Блитцем мы тоже работали, но под другим углом. Человек, о котором я спросил, — Тео Ламмерс — был одним из его компаньонов. Четыре дня назад они встретились. Мы предполагаем, что Ламмерс передал Блитцу ультрасовременный дрон, способный развивать скорость до пятисот километров в час с грузом в двадцать килограммов пластида. На следующий день после их встречи Ламмерса убили. Причем работал профессионал. Скорее всего, он же убил и Блитца. У нас есть доказательство, что стрелок — один из ваших людей.

— Какое доказательство?

Фон Даникен рассказал ему о пулях, обмазанных лягушачьим ядом, и об индейцах, принимавших участие в операциях ЦРУ в Сальвадоре.

— Ну, это вы хватили, — ответил Паламбо. — Суеверные индейцы, отряды ликвидаторов, яд… Может, это и было, но лет тридцать назад. Старая история.

— Думаю, что ни вы, ни я не верим в совпадения.

— Ваша взяла, — сказал Паламбо, но дальнейшей помощи не предложил.

— Фил, я спрашиваю напрямую: этот парень в штате ЦРУ или он работает на кого-то другого на независимой основе?

— Ничего не могу сказать. Вы говорите о том, что вполне может быть не в моей компетенции. Это шестой этаж. И выходит за рамки моих полномочий. Не думаю, что заместитель директора обрадуется, если я стану совать нос не в свои дела.

— Понятно, — сказал фон Даникен. — Но кто-то же платит этому человеку. Кто-то же направляет его в нужную сторону. И по-моему, убийца знает больше, чем вы или я. Честно говоря, меня это пугает. Вот я и подумал, может, вы поспрашиваете там… неофициально.

— Неофициально?

— Ну, так… Вдруг удастся что узнать…

— Лягушачий яд, да? И мы — квиты?

— Однозначно, — ответил фон Даникен с той степенью восторга, которую американцы считают свидетельством предельной искренности.

Паламбо на некоторое время замолчал, оставив фон Даникена слушать шуршание беспроводных коммуникаций.

— Ну хорошо, — наконец проговорил он.

— Что хорошо?

— Я перезвоню, — сказал Паламбо, ничего не объясняя.

И повесил трубку.

51

По адресу: улица Вальдхохевег, 30, в тихом жилом квартале Берна, недалеко от центра, находился приятный пятиэтажный дом. Вдоль тротуара через каждые двадцать метров росли хилые березки. Сейчас, без листьев, они напоминали скелеты, бессменно застывшие в карауле. Джонатан медленно проехал мимо здания, проверяя, есть ли за ним хвост. В четыре утра окрестности были безлюдны и тихи. Не заметив ничего подозрительного, он припарковал машину в трех кварталах от дома.

«Эмма реальна, потому что реальна Беата», — напомнил себе Джонатан, выходя из машины. Пока он ехал из Цуга, он вспомнил о Беате все, что знал: тридцать пять лет, по образованию архитектор, закончила университет в Лидсе, но по специальности никогда не работала. Она успела побывать в роли несостоявшегося художника, несостоявшегося фотографа и несостоявшегося стеклодува. По сути, она типичный кочевник. Свободный дух и чуть-чуть заблудшая душа. Но она была реальной. Из плоти и крови, в рваных джинсах и байкерской куртке, со стремлением соответствовать своей внешности.

За годы совместной жизни с Эммой он видел ее сестру всего дважды или трижды. Последний раз они встречались полтора года назад за ланчем в Шамони, тогда они как раз возвращались домой с Ближнего Востока. Не в тот ли это было уик-энд, когда Эмма предложила Джонатану купить свитер от Богнера? После переезда в Швейцарию Эмма несколько раз ездила в Берн, а