Огненная куртка - Исаак Иосифович Трайнин

Шорин резко обернулся, взмахнул рукой и что-то острое сверкнуло в ней. Валентин уклонился от удара и, в свою очередь, ударил Шорина под коленки одновременно обоими кулаками. Глухо застонав, «дед» повалился на землю, хотел было вскочить на ноги, но Валентин крепко держал его руки и прижимал к земле.

— Ну как, правду рассказывали, что я медведь? А ты все не верил. Попался, гад! — тяжело дыша, говорил Медведь, считавший борьбу уже законченной. Но Шорин рванулся, освободил руки и повалил Валентина на землю.

— Руки вверх! — неожиданно раздался знакомый голос. Валька и Шорин одновременно вскинули руки.

Свет луны, выглянувшей из-за тучи, падал на лица трех стоящих около них людей. В одном из них. Валентин узнал подполковника Кремнева.

С трудом переводя дыхание, он спросил обрадованно:

— Вы?

— Как видишь! — усмехнулся Кремнев и пояснил, опуская его руки: — Мы с тобой сегодня по одной стежке бежали…

Кремнев поднял с земли небольшой финский нож, брошенный Шориным, и передал его своему заместителю майору Лузину.

— Недурно придумано, — сказал он подполковнику, осматривая Шорина. — Оказывается, можно использовать даже незамысловатую шахтерскую легенду… Огненная куртка! Здорово придумано!..

Глава шестая

В кабинете Кремнева горели все лампочки, все до одной. Явление из ряда вон выходящее.

Возле стола, переминаясь с ноги на ногу и часто моргая своими почти безбровыми глазами, стоял Шорин. Подполковник Кремнев и майор Лузин последовательно и тщательно обыскивали его карманы. Тут же, внимательно наблюдая за происходящим, находились Валентин и незнакомый ему гражданин, приглашенные сюда в качестве понятых.

Под брезентовой шахтерской курткой у «деда» оказалась вельветка зеленовато-грязного цвета с застежкой «молния».

— Странный цвет, — произнес Кремнев. — Не плохо бы поглядеть на одеяние при меньшем свете. — И он направился к выключателю.

Лицо Шорина чуть-чуть посерело. Глаза заметно сузились, беспокойно забегали по комнате. Щелкнул выключатель — и стало темно. Только посреди комнаты точно вспыхнул какой-то невиданный факел. Плоская грудь Шорина, охваченная пламенем огненной куртки, вздымалась часто и высоко.

Снова включили свет. Кремнев отошел от выключателя и сказал, словно между прочим:

— Вот и нашлась огненная куртка.

Шорин запустил длинные пальцы в волосы, рванул их и плаксиво заговорил:

— Да что же это, граждане, получается? Уж и побаловаться нельзя! Пошел в отпуск и решил народ поразвлечь, огненную куртку смастерить. Взял да обмазал вельветку фосфорической мазью! Побаловался, называется! — В его голосе звучала, казалось, неподдельная боль.

Кремнев и Лузин переглянулись.

— Вы в отпуске? — помолчав, спросил подполковник.

— А что, я врать буду?

— Какое сегодня число?

— С полуночи началось восемнадцатое августа.

— Когда же вы получили отпуск?

— Вот вчера и оформил. Товарищ Ардова разрешила.

Кремнев пристально посмотрел в бесцветные глаза Шорина и многозначительно сказал:

— Этот разговор мы еще продолжим. А сейчас будем заканчивать обыск.

В правой штанине у Шорина нашли аммонитовый патрон и два детонатора со шнуром. Подполковник опять взглянул на Шорина и бросил понятым:

— Прошу замечать все наши действия. Все, что мы обнаружим сейчас при личном обыске Шорина, будет занесено в протокол, чтобы в дальнейшем не произошло недоразумений. Где и зачем взяли патрон? — спросил он у Шорина.

— Как где? В шахте, конечно! — окончательно обиделся Шорин. — Да я ведь всей душой за нашу шахту болею. Вы у Клавдии Николаевны спросите. Кто у нее самым исправным был? Кто всегда порядок с аммонитом в шахте держал? Она вам всю правду скажет! А тут что же получается? Зачем на честного человека напраслину возводить!.. Или кто, скажем, пожар на четвертом горизонте обнаружил? Кто, себя не щадя, в огонь бросился? Опять-таки Шорин!

Кремнев попытался остановить его:

— Расскажете, в свое время все расскажете. Дайте нам сперва с одним делом закончить…

Но Шорин не хотел слушать его и монотонно, длинно продолжал свое:

— Зря вы на этого самого человека напраслину скребете! Да разве это справедливо! — и вдруг зарыдал, всхлипывая, как женщина. Крупные слезы хлынули из его глаз, засеребрились на опаленной бороде.

— Вы не беспокойтесь, не волнуйтесь, — успокаивал его начальник горотдела. — Мы вас зря задерживать не станем. Во всем детально разберемся.

— Знаю я вас! Разберетесь-то разберетесь, да сколько времени пройдет! — ответил Шорин, но всхлипывания его становились все реже, тише и скоро совсем прекратились. Он словно примирился с неизбежным злом.

Закончив личный обыск газозамерщика, Кремнев и Лузин поблагодарили понятых и распрощались с ними.

Валентина подполковник проводил до самого выхода. Еще раз прощаясь с ним, он сказал:

— С рубашкой ты правильно поступил. Брать ее не следовало. Это могло изменить весь ход событий… Значит, у него их было две?

— Выходит так. Та, которую видел я, — нижняя рубашка. А эта — вельветка, — ответил Валентин и со злостью добавил: — Прохвост, а ловко придумал: фосфорическая мазь!..

Вернувшись в кабинет, Кремнев уселся за свой стол, с минуту смотрел на Шорина, а потом спросил, словно продолжая начатый разговор:

— Значит, вы с сегодняшнего дня в отпуске?

— Совершенно верно, — ответил Шорин, низко опустив голову и нервно перебирая пальцами бороду.

— Чем вызвано столь внезапное решение? Ведь вы только в декабре отгуляли?

— Надоело ходить в отпуск зимой. Захотелось летом съездить на юг, покупаться.

— Не плохо, — согласился подполковник. — Куда именно?

— В Сочи.

— Вы там бывали?

— Нет.

— У вас есть путевка?

— Нет.

— Там ее не купить, — словно предупреждая о трудностях, сказал Кремнев.

— Знаю. Я собирался диким образом.

Подполковник сердечно рассмеялся.

— Оригинальный способ… — И вдруг смех оборвался. — Вы хотели сбежать!

Шорин отпрянул и удивленно смотрел на Кремнева. И глаза и весь вид Сосипатра Спиридоновича выражали только изумление: Я — бежать? Откуда? Зачем?

Кремнев будто только сейчас вспомнил про детонаторы и патрон, взял их в руки и спросил:

— А это что?

Еле заметные искорки испуга и страха сверкнули в узких щелочках бесцветных глаз Шорина. Пытаясь казаться веселым и безразличным ко всему, он беспечно ответил:

— Это? Детские игрушки.

— А если бы их под вас подложить и поджечь?

— Тогда, пожалуй, будет вовсе не смешно! Одного не понимаю: зачем эти вопросы? Ведь я уже сказал, что подобрал их в шахте, чтобы отдать…

— А этот нож? Кто дал вам право носить с собой финский нож? — неудержимо наступал подполковник.

— Я много лет прослужил на севере, там это почти обычай.

— В Советском Союзе нет законов для севера и для юга. Они одинаковы везде. Есть только люди, нарушающие их. Вы попались на месте преступления. Все доказательства налицо.

Рассвет уже просачивался в окна кабинета. В открытую форточку лился освежающий ветерок нового дня.

По телефону Ардова сказала, что Шорин, действительно, семнадцатого утром обращался