Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

Последний гудок оборвался на середине звонка. Марк поднес трубку к уху и услышал мужской голос.

– Да, доктор Кент?

Кто-то с облегчением вздохнул. У Марка закружилась голова.

– Не могли бы они немедленно вернуться сюда? – спросил голос.

– Да, конечно, доктор Кент. – Марк очнулся. – Ничего же не случилось?

– По крайней мере, ничего еще более скверного, – ответил отец Кэролайн. – Но вот магистр спешно вернулся из отпуска. Он сейчас здесь, со мной. Я полагаю, мой дорогой Рутвен, в понедельник вы примете гостя?

Доктор Сэмюэл Трэверс Кент был англичанином, хотя и прожил в Америке тридцать лет. Даже его голос, который мог быть густым, вибрирующим или столь же неопределенным, как рассказы о его знаменитой рассеянности, должен был напомнить Марку о чем-то забытом, а теперь вдруг вернувшимся с шокирующей неожиданностью.

– Гость? – повторил Марк.

– Да, уважаемый гость. Гидеон Фелл.

– Гидеон Фелл? – воскликнул Тоби, поспешно выходя из-за кофейного столика.

– Спокойно, Тоби. – Марк накрыл телефон ладонью, а потом убрал ее. – Нет-нет. Доктор Фелл приехал в Америку не с детективной миссией. Он хочет увидеть те письма, которые мне посчастливилось обнаружить. Но я думаю, он займется этой историей, если доктор Хьюит этого захочет. Да, я скажу Кэролайн и Тоби. Спасибо. До свидания.

Он положил трубку.

Тоби стоял под аркой, рядом с ним была Кэролайн. Бренда не двигалась с места.

– Доктор Гидеон Фелл, – повторил Тоби. – Невозможные ситуации объясняются, и чудеса разоблачаются! Это он?

– Да.

– Я так и думал. Он будет в своей стихии, не так ли, если Роуз Лестрейндж не уймется и провернет еще какой-нибудь трюк в спортзале или лазарете? И на этот раз дверь и окна будут заперты изнутри?

– Послушай, – тихо сказал Марк. – Это нужно прекратить.

– Знаю. – Ответ прозвучал так же тихо. – И все-таки у меня есть предчувствие…

– Избавься от него! Это наша общая беда. Мы попусту рвем себе нервы.

Через холл, справа от Марка, раздался тихий щелчок расшатанной задвижки. Ручка передней двери медленно повернулась, и дверь открылась. Стройная женщина с черными блестящими волосами, уже ступившая одной ногой на порог, толкнула левой рукой дверь, а правой отвела в сторону сетчатый экран. Настороженное выражение лица изменилось в мгновение ока, когда она увидела в холле четырех человек. Без сколь-либо видимых усилий, но с плавной природной грацией она завершила шаг и теперь стояла на пороге обеими ногами.

– О, извините! – улыбнулась Роуз Лестрейндж. – Дверь была не заперта. Я надеюсь, вы не возражаете?

Глава четвертая

В стремительном потоке последующих событий Марк Рутвен так и не смог до конца разобраться в своих впечатлениях от этой встречи.

Он услышал, как за спиной у него Бренда прошептала что-то тоном человека, доведенного до последнего предела. При этом, когда она вышла вперед навстречу гостье, в ее манерах не было ни враждебности, ни радушия – лишь ни к чему не обязывающая вежливость.

– Добрый вечер, – сказала Бренда. – Вы ведь мисс Лестрейндж, не так ли?

– Да! – ответила гостья, приоткрывая дверь шире. – А вы миссис Рутвен?

Ни объяснений, ни дальнейших извинений не последовало. Роуз Лестрейндж была высокого роста и выглядела еще выше на каблуках. Гладкие черные волосы ложились на плечи. В глубине ее карих, цвета лесного ореха, глаз поблескивали зеленые искорки. Глаза эти могли быть и лукаво-озорными, и мечтательными, а когда останавливались на вас, то как будто намекали на таящиеся в них тайны.

Впрочем, Роуз Лестрейндж относилась к тем женщинам, у которых лицо запоминается меньше, чем фигура. Стройная, но с мягкими округлостями и бледно-белой, словно мерцающей кожей, она была сейчас в блекло-желтом хлопковом платье с глубоким V-образным вырезом, которое едва прикрывало колени. Во всех ее движениях ощущалась порочная грация; казалось, она не может остановиться, потому что должна постоянно привлекать к себе внимание.

Выражение ореховых, с зелеными блестками глаз изменилось, когда ее полные, не тронутые помадой губы дрогнули в адресованной Марку улыбке. Вместе с этой улыбкой изменилась и атмосфера в комнате.

– Какая досада! – сказала Бренда. – Я про дверной звонок, который не работает. Вы, должно быть, звонили.

– Боюсь, он действительно не работает, – улыбнулась Роуз и, отступив на полшага, нажала кнопку. Звонок молчал, хотя всего три четверти часа назад он был в полном порядке.

– В самом деле? – воскликнула Бренда. – Я и не знала. Надо будет починить. Проходите, пожалуйста. Кажется, вы уже знакомы с моим мужем?

– О да!

– А с мисс Кент? С доктором Сондерсом?

– Мисс Кент я видела однажды. А доктора Сондерса знаю чуть лучше.

Роуз Лестрейндж закрыла дверь, и теперь все оказались заперты в одном помещении с ней. Аромат ее духов, тонкий и ненавязчивый, мягко щекотал ноздри. Очевидно, она была из хорошей семьи, привыкла к лучшему и чувствовала себя совершенно непринужденно.

Эта непринужденная учтивость, похоже, передалась Кэролайн и Тоби. Те, кто не был знаком с его «официальным» лицом, тем, с которым он являлся в Пентагон, удивились бы его сдержанности.

– Нам с мисс Кент, к сожалению, нужно уходить, – сказал он, пропуская Кэролайн вперед и доставая из кармана ключи от машины. – Тем телефонным звонком, доктор Кент, кажется, нас просят вернуться? Да? Я так и думал.

– А, так это ваша машина у дома. Я не догадалась, – улыбнулась мисс Лестрейндж и повернулась к Бренде. – Видите ли, миссис Рутвен, я встретила вашего мужа сегодня утром…

– Да, я слышала.

– О, правда? Это была моя первая с ним встреча…

– Первая? Самая первая? – Осторожно! Осторожно!

– Да, самая первая, – заверила ее Роуз с горячностью и невинностью сладострастного ангела. – И он пообещал дать мне почитать «Армадейл».

– Так вы интересуетесь Уилки Коллинзом, мисс Лестрейндж?

– По правде говоря, не интересовалась, пока не послушала мистера Рутвена. Неудивительно, что он своими рассказами может увлечь любого.

– В таком случае, Марк, – Бренда повернулась к мужу, – тебе лучше сбегать наверх и принести книгу. Не хотелось бы задерживать мисс Лестрейндж.

– Мне очень неудобно. Час для визита, конечно же, совершенно неподходящий, хотя сама я всегда рада друзьям и порой забываю о времени. Вы же одолжите мне книгу, мистер Рутвен?

– Марк! Да что с тобой?

– Ничего, дорогая. Извини.

Поворачиваясь, Марк мельком увидел худое, невозмутимое лицо Тоби и почувствовал за внешней вежливостью его стальную твердость и решимость. Казалось, Тоби говорил: «Не волнуйся, старина. Я здесь управлюсь».

С нарочитой медлительностью Марк поднялся по лестнице. Войдя в кабинет, он метнулся к полкам и дважды прошел мимо, прежде чем заметил нужный корешок. Снизу доносились голоса, и в этот момент Марк с предельной ясностью осознавал, что он вовсе не тот невозмутимый, лишенный эмоций